Оля и Катя подвигаются, давая мне и Кольке места на брезенте. Девочек из четырнадцатого я знаю только по именам — Клава и Валя. Они — сестры-близняшки. Худые, мосластые, с узкими некрасивыми лицами близняшки.
— Добыли дров? — спрашивает Оля, протягивая мне складной походный нож.
— Ага, — отвечаю, прекрасно понимая, что вопрос задан лишь для того, чтобы его задать.
Беру в руки большую картошку, начинаю чистить.
— Интересно, наша статья уже вышла, — говорит Синявина, сдувая с глаз прядку светлых волос.
— Возможно, — я пожимаю плечами. — Приедем, узнаем. Авторские номера нам обещали.
Колька рядом с Катей Бакадзе как-то присмирел, примолк. Да, подростковая любовь — она такая. Мучительная.
Катя сосредоточенно чистит морковку, вдруг нож в ее руке соскальзывает.
— Ай! — Бакадзе тут же сует пораненный палец в рот.
— Порезалась? — встревоженно вскидывается Колька — судя по его выпученным глазам, он, и правда, испугался. — Я принесу бинт!
— Да пустяки, забудь, — отвечает Катя.
— Нет, не пустяки.
Ларионов бросает нож и убегает к своей палатке.
Бакадзе пытается чистить морковку, но одна из близняшек прерывает ее:
— Ты сейчас все своей кровью зальешь! Никто не захочет есть с твоей кровью.
Катя пожимает плечами и откладывает нож в сторону. Прибегает Колька с бинтом и, отведя Бакадзе к стоящему неподалеку от нас большому дереву, начинает ее врачевать. Что ж, парнишка, кажется, повёл поезд своей любви в правильном направлении.
Оля молчит, чистит картофелину, я тоже не стремлюсь к задушевной беседе. А вот Клава и Валя, не обращая на нас особого внимания, продолжают чесать языками — их разговор, по всей видимости, был прерван после прихода меня и Кольки.
— Ты подумай, какая она распутная, — возмущенно говорит Клава, передавая сестре очищенную луковицу. — Перед одним хвостом крутила, а как появился кто-то поинтересней, — тут же к нему. А от этого уже к третьему. А у ребят чуть не до драки.
— Воображала она, — вторит Валентина. — И почему вообще она решила, что красавица? Видали мы таких! Вон, Галька Калач из нашего отряда намного красивее.
— Факт! — горячо поддерживает сестру Клава. — Галька и выше, и фигура у нее намного лучше.
Оля Синявина, слегка краснея, бросает на меня взгляд, в котором явно читается: «да, вот такие они, девчоночьи разговорчики». А близняшки продолжают костерить неназванную по имени красавицу, которую, впрочем, нетрудно узнать: конечно же, они говорят об Алисе Селезневой.
Нельзя сказать, что я удивлен такому отношению к юной поэтессе. Зависть женщины некрасивой, или же недостаточно красивой, или же считающей себя некрасивой по отношению к явной и очевидной всем красавице — дело известное и древнее, как само человечество. Но вот чтобы пионерки так себя вели — этого я не ожидал.
«Они похожи на тех теток, что травили Малену», — вспоминаю я известный фильм с Моникой Беллуччи.
Возвращаются Колька и Катя. У Бакадзе аккуратно перевязан палец — молодец, Ларионов!
— Да хорош вам, девочки, трепаться, — говорит Катя, опускаясь на брезент. — Не по-товарищески это.
— А тебя дела нашего отряда не касаются, — обрубает Валя. — И вообще, чего ты расселась, мы уже все закончили, пока ты свой пальчик лечила.
Бакадзе ничего не отвечает — не хочет связываться с языкастыми сестричками.
Мы с Колькой поднимаем котел и несем к костру. Анна Андреевна с той самой Галькой Калач из четырнадцатого отряда — высокой шатенкой с миловидным, но, пожалуй, слишком крупным лицом, — забирают у нас овощи и принимаются за готовку.
Пока мы ковырялись с овощами, Владилен Львович и его коллега, рыжий здоровяк Рэм Иванович, затеяли экспедицию в лес за грибами и ягодами. В палаточном лагере остались одни девушки, так что на меня и Кольку никто не обращает внимания: мы садимся на краешке бревна и смотрим, как мельтешат, готовя еду, наши «хозяюшки».
— Видел, как я Кате повязку сделал? — шепотом спрашивает Ларионов.
— Молодец, — отвечаю. — Вот так с девчонками и надо действовать. Заботу они любят, даже те, что сами со всем могут справиться.
— Ну, а у тебя как с Селезневой? — лицо Кольки становится хитрющим, как у кота, стащившего сосиску. — Или с Синявиной?
Анна Андреевна хлопочет у костра. Даже в такой обстановке наша вожатая умудряется выглядеть до умопомрачения сексуально — моим бывшим современницам из 21 века стоило бы поучиться. Простая футболка подчеркивает фигуру, спортивные штаны плотно обхватывают широкие бедра, а когда Анна приседает, и мягкая ткань врезается между ягодиц, мне приходится отводить глаза и класть ногу на ногу.