Да и в чем проявлялся интерес Дениски к Синявиной? Смотреть исподтишка, краснеть до корней волос, когда она рядом находится? Так девушку не завоюешь!
Анна Андреевна вспомнила, как однажды при ней Оля заговорила с Матвеевым о чем-то, и тот, заикаясь, понес такую несусветную чушь, что ребята засмеялись, а Синявиной стало неловко.
Короче говоря, Денис не производил впечатление человека, который вообще понимал, зачем приехал в «Орленок». Анна Андреевна, как вожатая, любила видеть в глазах своих подопечных либо искренний интерес, либо, на худой конец, желание выделиться. У Дениса не было ни того, ни другого. Просто — присутствие. Как у мебели.
Она уже списала парня со счетов, когда случилось то утро у моря. Тот самый день, когда Денис вдруг… преобразился.
Анна Андреевна до сих пор не могла понять, что именно тогда произошло. Помнила, как Матвеев без спросу залез в море, начал тонуть. Владилен и кто-то из пионеров бросились в воду, вытащили Дениса на берег.
Анна Андреевна вздрогнула в темноте палатки, вспоминая, как Матвеев, вытянувшись, лежал на песке. Труп трупом. Даже позеленел вроде бы.
К счастью, Денис вернулся с того света, и вернулся он совершенно другим человеком.
«Будто чакры открылись», — подумала Анна Андреевна, прислушиваясь к равномерному храпу Людмилы Егоровны.
Подростковая неуклюжесть Дениса исчезла как и не бывало, вместо нее появилась странная, не по годам взрослая уверенность. И глаза… У пятнадцатилетнего парня вдруг стали глаза взрослого мужчины, который многое видел, многое пережил и ничего уже не боится. Разве так вообще бывает?
А потом — басня, которой восхитился сам Сергей Михалков, поездка в Новороссийск, восхищение ветеранов, волейбол, драка со Швабриным… Да много чего было! И во все моменты Денис проявлял себя не как мальчишка, а как мужчина.
Преображение Матвеева заметили все и, прежде всего, девушки. Анна Андреевна с некоторой ревностью следила, как Оля Синявина, отбросив образ «снежной королевы», стала вовсю заигрывать с Денисом. А Алиса Селезнева! Едва ли в первую половину смены она удостоила Матвеева, при всей его несомненной красоте, хотя бы взглядом. Но вот уже и она, главная красавица «Орленка», вьется вокруг Дениса, подсовывает ему свои стихи. И та армянская девушка на него заглядывается, и Лида Молкина.
А потом — гитара у костра. Этот его «Плот». Песня, конечно, так себе, унылая какая-то, но исполнение… Денис пел так, будто знал, что такое настоящая боль. Будто действительно терял, ошибался, тонул. И этот его странный рассказ про Терминатора, про войну с машинами, про любовь сквозь время…
Анна Андреевна поймала себя на том, что слушала, раскрыв рот. Подумать только, какая у парня фантазия! А в тот момент, когда Денис посмотрел на вожатую через костер, в его глазах мелькнуло нечто, заставившее Анну Андреевну засомневаться: а фантазия ли это? Матвеев рассказывал так, будто все это видел своими глазами — и машину-Терминатора, и Сару Коннор, и Кайла Риза.
«Глупости!», — Анна Андреевна поспешила отогнать прочь странные мысли о переселении душ и перемещении во времени. Просто Денис — фантазер, и фантазер очень талантливый. Талантливый, красивый и… взрослый. Взрослый не по возрасту. Именно поэтому она, сама не понимая зачем, и позвала его этой ночью к дубу.
Правильно ли она делает?
Анна Андреевна отогнала этот вопрос, как надоедливого комара. Здесь, с заглядывающей в палатку луной, под шум леса, под шепот листвы, все казалось правильным. И даже неизбежным.
Вожатая посмотрела на наручные часики. Цифры и стрелки блеснули в лунном свете — одиннадцать ночи. Выходит, пора. Сердце заколотилось в груди, как пойманная в силки дикая птица. Дернул же черт ее назначить это свидание! Вот спала бы сейчас как Людмила Егоровна без задних ног.
Анна Андреевна тихонько встала, быстро сняла штаны и кофту, оставшись в одних трусиках. Лесная прохлада тут же объяла ее, кожа покрылась мурашками.
Поежившись, вожатая вытащила из рюкзака легкое ситцевое платье с коротким рукавом. Быстро оделась и, ступая босыми ногами по слегка влажной траве, вышла из палатки.
Дениса под дубом не было. Анна Андреевна испытала разочарование, тут же сменившееся облегчением: что ж, так даже лучше. В конце концов, она — вожатая…
Анна Андреевна прислонилась спиной к стволу дуба. Сердце, наконец, немного успокоилось. Надо тихонько идти в палатку, переодеваться, прятать платье и спать.
Позади раздался треск ветви, Анна Андреевна обернулась. Денис! Как же он невероятно красив в лунном свете!