Я не ошибся. Помолчав немного, Алиса начинает:
— Денис, я слышала твой разговор с Борей, ну, когда мы на гору поднимались.
Я молчу.
— Это правда, что ты из-за меня побил Анастаса?
Ну, ничего себе! Как же причудливо тасуются факты в головах у девушек! С чего Селезнева взяла, что я из-за нее схлестнулся со Швабриным? Как раз наоборот, это Анастас напал на меня из-за нее, он влюблен по уши, а вот я защищался от обезумевшего от страсти Ромео.
— Ну, я бы не сказал, что прям побил… — аккуратно говорю я, но она, кажется, не слушает.
— Слушай, Денис, — она мнется, теребит край кофты. — Я один момент не поняла в твоей истории. Ну, про Терминатора. Когда Сара и Кайл… ну, когда они занялись любовью. Что потом?
— Потом Терминатор их нашел, — я пожимаю плечами. — Им пришлось сражаться. Кайл Риз погиб, но Сара выжила. Она родила сына, который в будущем спасет человечество.
— А Кайл? — спрашивает Алиса тихим голосом и вдруг вплотную приближается ко мне, ее глаза смотрят на меня снизу вверх. — Он так и не узнал, что у него будет сын?
— Нет, — говорю я с некоторым смущением: уж очень она близко. — Он умер у нее на руках.
Алиса молчит, смотря мне прямо в глаза. Ее волосы растрепались, грудь вздымается от волнения.
— Какая печальная история, — говорит она. — Но красивая. Знаешь, Денис, мне кажется, ты мог бы написать книгу.
— Спасибо, — киваю я.
Алиса все еще очень близко. Она ждет чего-то, и я даже знаю, чего она ждет. Обычно в такой ситуации парень обнимает девушку, их губы сливаются в сладостном поцелуе. Но это не тот случай.
Я отстраняюсь, поднимаю ведро. Холодная вода плещет через край мне на кеды.
— Пойдем скорее, — говорю я. — Ребятам нужна вода для умывания.
Алиса слегка бледнеет, берет ведро и, обогнав меня, шагает по лесу. Ее спина прямая, голова высоко поднята, а упругие ягодицы покачиваются при каждом шаге.
Глава 22
До палаточного лагеря мы доходим в молчании. Пару раз я оглядываюсь, услышав какой-то шум: не ветка ли хрустит под ногой соглядатая?
На поляне уже вовсю кипит работа. Девчонки расстелили брезент, раскладывают остатки еды. Анна Андреевна, заметив нас с Алисой, коротко кивает:
— Воду — к хозпалатке.
Мы относим полные ведра куда указано, ребята начинают умываться, чистить зубы. Алиса стоит рядом со мной, словно хочет что-то сказать. Вид у Селезневой слегка ошеломленный, и я понимаю, почему: такая красавица привыкла к совсем другому обращению. Если парню даруется уникальная возможность ее поцеловать, то он, уж конечно, ее поцелует. Да еще с какой радостью!
Рядом возникает Синявина. Свеженькая и бодрая, будто и не было тяжелой ночи в лесу:
— Ты чего так долго? — спрашивает у меня, косясь на Алису. — Водопровод строили?
Алиса хмыкает, пожимает плечами и отходит к девчонкам из своего отряда.
— Ручей вообще-то не близко, — отвечаю Оле миролюбиво. — Кольку не видела?
Про Ларионова спрашиваю просто так, чтобы перевести стрелки — общаться с рыжим вовсе и не тянет.
— А я что, пастушка твоему Кольке? — округлив симпатичные глазки, возмущается Синявина. Набрав миску воды, она уходит к костру.
А вон и Ларионов, легок на помине! Колька выходит из леса с Владиленом Львовичем, Генкой Целиковым и Женькой Войлоковым. Дров у них в руках нет — да и зачем дрова, если мы скоро уходим? Спрашивается, чего в лес таскались? Я вспоминаю треск веток за спиной, но тут же отгоняю появившуюся было в голове странную мысль: шпионить за мной и Алисой целой гурьбой никто не будет. Да и зачем Владилену и ребятам за нами шпионить?
До меня доносится радостный голос Кольки: он рассказывает, что Женька, когда ходил по-большому, увидел в лесу огромную черную сову. И вот они вместе с Владиленом Львовичем ходили ее искать — вдруг это новый вид, неизвестный науке. Вместо совы нашли черный пень необычной формы.
Ребята смеются, а Женька Войлоков, краснея и горячась, доказывает, что это все-таки была сова. Но она, видимо, улетела.
«Все понятно, это просто юные зоологи», — с облегчением думаю я, и тут же замечаю, как из леса со стороны большого дуба чуть ли не крадучись выходит Жорка Серебряник. Выходит, беспокойно оглядывается. Заметив меня, ныряет в палатку.
Теперь я почти уверен, что Серебряник — шпион Анастаса. Конечно, шпионит бедолага из страха перед Швабриным, но мне-то от этого не легче. Интересно, много ли видел Жорка этим утром и, самое главное, видел ли он хоть что-нибудь минувшей ночью?
— Ты чего здесь один стоишь?
Оборачиваюсь на хорошо знакомый голос. Анна Андреевна, подбоченившись, смотрит на меня. Смотрит, пожалуй, слишком строго: умному человеку сразу станет понятно, что за этой строгостью пытаются что-то скрыть. Например, то, как мои губы ласкали ее податливое, ослабевшее от долго сдерживаемого желания, тело.