— Ну, в общем, да… — мямля как подросток, отзываюсь я.
Эх, знал бы я, чего мне эта короткая фраза будет стоить! Если бы знал, то клянусь, я бы не стал ее произносить.
Алиса порывисто срывается с места и буквально наваливается на меня. Ее губы — мягкие, сочные, — врезаются в мои губы.
Все происходит настолько неожиданно, что я не успеваю включить защиту и отвечаю на ее поцелуй. Пальцы Селезневой проникают мне в волосы, затем спускаются к шее, проходятся по лопаткам. Меня словно бьет током, и я сжимаю Алису в своих объятиях.
Алиса Селезнева не могла и вспомнить, замечала ли она Дениса Матвеева до того, как тот прочитал басню собственного сочинения перед Сергеем Владимировичем Михалковым. Кажется, ее взгляд пробегал по нему, но надолго не задерживался. А смысл задерживаться на робком, неуверенном, закомплексованном существе, вечно как будто прячущемся и, словно таракан, ищущем возможность скрыться в какой-нибудь щели?
Алиса привыкла, что ее окружают уверенные в себе, сильные парни. Ну, или, если уж на то пошло, не сильные, но готовые стелиться перед ней, служить ей, как жрецы богини Афродиты. Матвеев был ни то, ни се — не рыцарь-защитник и не преданный раб. И поэтому для Алисы он был пустым местом.
Все изменилось в день визита в лагерь Сергея Михалкова. Алиса очень ждала этого события. Стихи она сочиняла с детства и втайне мечтала о славе Бэллы Ахмадуллиной. Иногда, когда ее никто не видел, читала у зеркала свои вирши, подражая своему кумиру. Выходило, она должна была признать, не очень.
Накануне приезда Михалкова Алиса всю ночь сочиняла стихотворение, и твердо решила прочесть его знаменитому поэту. Однако, когда дошло до дела, когда микрофон стал гулять по рядам пионеров, и самые смелые задавали Сергею Владимировичу заранее подготовленные вопросы, у Алисы душа ушла в пятки. Она сидела ни жива ни мертва, и со всей очевидностью понимала, что никогда в жизни она не осмелится сделать то, что задумала.
«Наверное, так себя чувствуют некрасивые парни, когда хотят заговорить со мной», — печально думала орлятская «Сидни Суини», с искренней завистью глядя на Олю Синявину, задающую Михалкову вопрос как заправская журналистка.
И вдруг поднялся Денис Матвеев.
«Ну, ты-то, рохля, куда», — с некоторой даже жалостью подумала Алиса.
Когда Денис заявил, что хочет прочесть Михалкову стихотворение собственного сочинения, — то есть, исполнить то, на что у Алисы не хватило духу, — Селезнева стала смотреть на Матвеева выпучив глаза.
Басня, прочитанная Денисом, потрясла пионерку. Алиса спрятала поглубже в карман листочек со стихотворением собственного сочинения: теперь ей было просто стыдно его кому-то показывать.
В тот же день во время ужина Селезнева попристальнее пригляделась к Матвееву — и обомлела. Да ведь он настоящий красавчик! Светлые волосы, высокие острые скулы, мужественно очерченный подбородок. И Денис стал вести себя не так, как раньше. Он вдруг перестал сутулиться, перестал постоянно отводить глаза, краснеть и бормотать что-то себе под нос.
Одно только бесило Алису в Матвееве: он упрямо не обращал на нее ни малейшего внимания! Как такое вообще возможно?
Селезнева прекрасно знала, что она — красавица. Причем, в отличие от других, Алисе было известно, что она красива от кончиков волос на голове и до ногтей на ногах. У бабушки на даче стояло старинное зеркало в пол, и иногда, когда никого дома не было, девушка сбрасывала с себя всю одежду и, словно гоголевская Оксана, смотрелась в зеркало. Больше всего Алису поражало, что ее грудь — такая большая, тяжелая, — была очень высокой, с торчащими вверх сосками.
Но все изменил тот День бассейна. Еще на улице Алиса заметила на себе пристальный взгляд Дениса, и, уже достаточно опытная в идентификации подобных взглядов, сразу поняла: лед тронулся. Где-то в животе возникла волшебная теплота, заструилась ниже. Алиса ощущала все возрастающую радость, но, окруженная девчонками из ненавистного четырнадцатого отряда, предпочла отвернуться от Матвеева.
Затем они оба оказались в «лягушатнике»: причем, Алиса вовсе не хитрила ради встречи с Денисом она, и правда, не умела плавать.
Селезнева ожидала, что Матвеев первый заговорит с ней, но нетерпение так жгло изнутри, что она подошла к нему первой.
— Привет! Тебя же Денис зовут?
Его поразил его взгляд: спокойный, уверенный… какой-то взрослый, что ли.