Колька плюхается на пол рядом с фикусом, садится по-турецки. Я опускаюсь рядом.
Анна Андреевна стоит посреди вестибюля, сложив руки на груди. Кого-то ждет. А вот и он, Владилен Львович, второй вожатый десятого отряда. Пляжную одежду сменил на белую рубашку, синие брючки. Волосы тщательно причесаны мокрой расческой.
— Все собрались? — спрашивает Владилен.
— Все, — отзывается Катя Бакадзе.
— Прекрасно, — кивает вожатый. — Тогда начнем. Дорогие пионеры! Вы все приехали в «Орленок» из разных городов, но все вы сейчас объединены в наш славный десятый отряд.
— Ура десятому отряду! — весело орут ребята.
Владилен улыбается и продолжает:
— Вы все — юные корреспонденты, юнкоры районных и областных газет, а некоторые даже публиковались в «Пионерской правде»! — вожатый с гордостью смотрит на Скарлетт Йоханссон, то есть на Олю Синявину: та заливается краской, скромно опускает глаза. — И завтра у вас будет прекрасная возможность проявить себя, ведь к нам в «Орленок» приезжает…
Здесь Владилен Львович берет театральную паузу:
— Замечательный поэт и писатель Сергей Владимирович Михалков!
Конец фразы тонет в аплодисментах, но не сказал бы, что очень громких.
— Лучше бы Крапивин приехал, — шепчет мне на ухо Колька Ларионов. — Или Кир Булычев.
Я не слушаю Кольку, пытаюсь переварить полученную информацию. Выходит, мой десятый отряд — это не просто сборище школоло, отправленных в пионерлагерь у моря на деньги или за заслуги родителей. Все эти ребята, и я, получается, тоже, юные корреспонденты, юнкоры, талантливые детишки со способностями к журналистской, а некоторые, наверняка, и к писательской деятельности. Интересное кино!
— Пионеры, тише! — Владилен с трудом добивается тишины и продолжает. — Ваша задача, думаю, ясна: необходимо задавать товарищу Михалкову вопросы, лучший из которых будет отмечен призом и напечатан вместе с ответом Сергея Владимировича в нашей стенгазете «Птенцы 'Орлёнка».
Я краем глаза смотрю на Олю Синявину — судя по ее улыбке и горделивой осанке, уже подбирает мысленно полочку под приз и читает очередную публикацию в стенгазете. Какая амбициозная девочка.
Владилен и Анна завершают собрание. Ребята разбредаются кто куда, а я, отлепившись, наконец, от Кольки Ларионова, направляюсь в библиотеку. Судьба подарила мне второй шанс, и убивать время на всякие глупости я не намерен.
Библиотека лагеря «Звездный» располагается на третьем этаже. Три лестничных пролета — пустяки для моего нового тела. Взлетаю наверх, как на ракете. Открываю дверь, вхожу.
— Фантастики новой нет, — взглянув поверх очков, сразу предупреждает пожилая полная библиотекарша, похожая на домомучительницу Фрекен Бок из «Карлсона».
Короткая фраза содержит важную для меня информацию: Дениска, получается, был таким же фанатом фантастики, как и я.
— Фантастика не нужна, — говорю я, с вежливой улыбкой глядя на библиотекаршу. — Мне бы собрание сочинений Сергея Михалкова.
«Фрекен Бок», которую, как я уже вспомнил, зовут Лариса Викторовна, с удивлением смотрит на меня и, отойдя к полкам, выносит шесть красных томов с золотистыми буквами на обложках и корешках.
Я беру книги и направляюсь к столу.
Первым делом берусь за биографию Сергея Владимировича. Меня почему-то удивляет, что он родился в 1913 году, еще при царе: почему-то думал, он моложе. Михалков запомнился мне, прежде всего, как седовласый старец, вечно появлявшийся на людях в сопровождении своего младшего сына Никиты. Иногда рядом с Сергеем Владимировичем появлялся и его старший сын Андрон Кончаловский. Оба — режиссеры, причем, Андрон, как мне прекрасно известно, попылил в Голливуде.
Прошерстив биографию завтрашнего гостя пионеров, берусь за его произведения, причем, обращаю внимание, прежде всего, на даты написания.
— А ты уже здесь, Матвеев? — раздается за моей спиной недовольный девичий голос.
Оборачиваюсь. Эге, да это наша супержурналисточка Скарлетт Йоханссон. Долго же она шла до библиотеки!
Я поднимаю на нее глаза, стараясь сохранить безмятежное выражение лица. Оля Синявина стоит, уперев руки в боки. Ее темно-синяя юбка чуть выше колен, белая блузка с накладными кармашками, волосы собраны в аккуратный хвост. Она явно раздражена — еще бы, кто-то собирается задать Сергею Владимировичу лучший вопрос, не дать ей поставить на полочку очередной трофей.
Внутри меня происходит борьба опытного циника Сергея Савина и ранимого подростка Дениса Матвеева, который, к тому же, явно был неравнодушен к этой блондиночке. Побеждает, к моему удовольствию, Сергей.