— Молодцы, ребята! — заканчивает «вечерний огонек» Анна Андреевна. — Я всегда знала, что наш десятый отряд — самый творческий, но и не подозревала, насколько.
— А теперь — орлятский круг! — кричит Владилен Львович.
Мы становимся в круг, опускаем руки на плечи друзей. Левая моя рука ложится на плечо Кольки Ларионова, правая — на хрупкое плечико Оли Синявиной. Очень символично, ведь в десятом отряде именно эти двое стали мне самыми близкими друзьями.
Анна Андреевна начинает петь, мы дружно подхватываем, покачиваясь в такт песне.
«Алые паруса» — самая популярная в «Орленке» песня. Я подпеваю изо всех сил, и ловлю себя на том, что все время пытаюсь поймать взгляд Анны Андреевны — но она сегодня вечером на меня старается не смотреть:
Песня меня захватывает, я пою изо всех сил своим молодым и красивым голосом, поэтому, когда ладонь Оли Синявиной, вместо того, чтобы спокойно лежать у меня на плече, поднимается и ласково проводит мне по щеке, я с трудом это замечаю. А все прочие, в том числе, Анна Андреевна, и вовсе, этого не замечают. Поворачиваюсь к Оле. Она поет, делая вид, что ничего не случилось, но рот ее прямо расплывается в улыбке и видно, что из-за этого петь ей тяжело. Впрочем, песня уже почти закончилась:
— Ассоль плюс Грэй
Равно любовь!
Песня затихает, и на несколько секунд воцаряется та особенная тишина, которая, как я уже успел заметить, бывает только после орлятского круга — когда почти два десятка человек, положившие друг другу руки на плечи, прислушиваются к той невероятной радости единства и дружбы, переполняющей их сердца.
Владилен Львович хлопает в ладоши и громко говорит:
— Все, орлята! По комнатам! Всем спокойной ночи!
— Спокойной ночи, — нестройно отзываемся мы.
Пионеры начинают расходиться. Анна Андреевна и Владилен Львович направляются к выходу из лагеря — их ждет Дом вожатых.
«Обернись!», — привычно думаю я, глядя на Анну Андреевну. И она оборачивается, ловит мой взгляд. На ее невероятно красивом лице появляется легкая улыбка. Владилен Львович что-то говорит коллеге и ровным счетом ничего не видит.
— Денис, — Оля Синявина тянет меня за рукав. — Завтра после завтрака начнем репетировать. Я уже с Алисой договорилась.
Я пожимаю плечами и начинаю быстро подниматься по лестнице. На моей щеке все еще горит прикосновение Олиной ладони во время песни, но, честно говоря, для меня на сегодня достаточно и любовных и нелюбовных приключений. Я ужасно устал и хочу спать.
Едва я вхожу в 217-ую, как на меня обрушивается лавина. Лавина из мальчишеских тел — Ленька Рыльцов, Серега Зябликов, Игорь Гурин, другие ребята. Подхватывают меня, начинают качать.
Качают, впрочем, недолго — не то, что на пляже после спасения Анны Андреевны. Наконец, меня ставят на ноги. Перебивая друг друга, ребята начинают тараторить:
— Дениска, ты наш герой!
— Как ты Швабрина и его армян размотал!
— Научишь меня так драться?
Леня Рыльцов перекрикивает всех:
— Тише, ребята! — и тут же обращается ко мне. — Дениска, мы думали, тебя домой Бураков отправит!