Так оно и было.
Макаревич, «Смак» и вкус виски
В мультфильме «Остров сокровищ» пираты бухали красный ром так вкусно, что аж завидовалось. Ближе к сорока именно так могу глотать только тростниковый самогон с Барбадоса, с синим попугаем на этикетке.
Виски появился в жизни одновременно с девяностыми, фильмами на «Коламбия Пикчерз представляет» и передачей «Смак». Почти день в день с выходом первого выпуска передачи от любителя макарон, рок-н-ролла и позвездеть, Андрея Макаревича. Закупки бывшим ОРСом производились в одном месте и во всех магазинах разом появились совершенно одинаковые бутылки. Трех видов, ага. Джин «Бомбей», ром как-то там и вискарь с голубоватой этикеткой и оленем. Где они производились так и осталось неизвестным, но популярность была почти как у баночного пива «Милуоки Бест», одно время продававшегося без перерыва почти полгода. По правде сказать – другого тогда не наблюдалось.
Заслуженный певец ртом и игрец руками, дайвер всея Руси, знать не знающей кто такие дайверы, знатный балабол, носитель бороды и просто хороший человек Андрей Макаревич тогда удивил всю страну. Про его выкрутасы с продуктами судачили даже бабульки на лавочках, на какое-то время забыв о Санта-Барбаре и даже о «Просто Марии». Это, сами понимаете, дорогого стоило.
Макар что-то там готовил, балагурил, радовался жизни и себе самом в ней, ставшей наконец-то свободной и хорошей. Тогда лидер «Машины времени» был недавним героем вот-вот случившегося путча, борцом за демократию и лицом, приближенным к импер… к Президенту. Все складывалось чудесно, мир открывался навстречу, Америка была союзником и другом, а что Андрей думал о борьбе с властью – знает только сам Андрей. К слову сказать – «Смак» его времен был куда ламповее и зажигательнее последующей поделки с Иваном Ургантом, уже в середине нулевых доставшим всех и вся своей вездесущей и благостно улыбающейся физиономией.
Порой в гостях и в прямом эфире сам ведущий и гости накатывали, чаще всего водочку, и никто тогда не думал о пропаганде чего-то там. Страна спивалась, но явно не по вине передач Первого канала и рекламы «Белого орла» и водки «Смирнофф».
Вискарь в девяностых мне так и не перепал, в отличие от дерьмовой «Сангрии», большого количества разнокалиберной водки и даже сэма. Как выяснилось потом – Андрей Макаревич умел не только грамотно варить макароны, но еще и разбирался в разном алкоголе и неплохо писал.
«Занимательная наркология» его производства одно время стойко обосновалась на книжной полке и пропала только во время какого-то переезда. Таких занятных историй, связанных с бухлом и жизненным коллизиями еще стоило поискать и будь тогда Яндекс-Дзен, именно в нем легко можно было бы выкладывать главу за главой, будь у Макаревича такое желание.
Вкус спиртного девяностых запомнился каким-то вишневым ликером, той самой «Сангрией», неповторимо мерзкой «Золотое кольцо» и «Довгань», самогонкой на карбиде или чем-то подобном, утром разрывающимся в голове аки вакуумная авиабомба и пивом «Толстяк». Вискарь из горла мы с сестрой бухали уже в нулевых, как-то раз специально отправившись именно за ним и именно для такого порядка потребления.
Макаревич девяностых был символом. Настоящим символом какой-то свободы, казавшейся весомо-вещественной и ощущаемой тактильно. В их конце он с парнями слабал «Не стоит прогибаться под изменчивый мир», совершенно не думая о простой вещи: дети новой России не будут помнить «Поворот», в отличие от звучащей из утюгов с электрочайниками забойно-хитовой вещи девяносто восьмого.
А все его эти выпады и политические эксперименты? Да и ляд с ними. Андрей Макаревич талантливый музыкант, знатный кулинар и медийная личность. Он поющий ртом трубадур и политик из него такой же, как из меня балерина. А рокерам, крути не крути, эпатаж необходимее воздуха.
Никита Михалков и красный вестерн
В девяностых рушилось все, создаваемое семьдесят с лишним лет. Идеалы разлетались с грохотом падающего памятника Дзержинскому на Лубянке и грустным звоном дефицитного чешского хрусталя, оказавшихся ненужными в жизни, полной «новых русских», свободы с демократией, «пепси», попсы, олигархов, разрухи. Не так бросающейся взгляд, как после схваток красных, белых и зеленых, но куда более страшной. Идеология и моральные принципы сгорали быстрее расстрелянных этажей Парламента в октябре девяносто третьего и танков в Грозном, полыхающих перед самым началом первой чеченской войны.
Но в этом было и хорошее. Лицемерие порой отбрасывалось в сторону, показывая настоящее лицо кого угодно. Во времена бабулек, кликушествующих о Сталине, крепких молодцов-баркашовцев и почти свастике Русского Национального Единства, белых саванов неофитов Марии Деви Христос и поклонников «партнера» Лени Голубкова, любящих МММ и лично Сергея Мавроди больше здравого смысла, это оказалось полезно.