В девяносто втором на двадцать рыжих болгарских баскетбольных мячей у нас был целый один Сполдинг, почти такой же, как в «Лучших играх НБА» у Джордана или Скотти Пипена, разве что не особо настоящий. Но тренерам выдавали все те же сине-белые кроссовки времен Олимпийского мишки Москвы-80, спортивные костюмы еще шили из шерсти, и они не отстегивались по всем швам, сходу превращаясь в игровую форму.
Спирт «Рояль» правил бал, поддельный как-бы коньяк «Наполеон» теснил болгарский «Слынчев бряг», братки еще не брили головы, крася и зачесывая чёлки, химия оставалась почти сверженной королевой женских волос, а огромные плечи пиджаков только входили в моду. Кинотеатры крутили все подряд, от «Америкен бой» и фильмов про ниндзя до «Калигулы» Тинто Брасса посреди бела дня и без оглядок на возраст.
СССР набирал сил и пытался показаться во всей красе Первого и Девятого мая да Седьмого ноября, ведь старые коммунисты еще были вполне молодыми, ветеранов Войны никто не думал пересчитывать по стране, а про блага и квартиры для них не задумывался вовсе, хотя о Сталине уже начинали вспоминать не как о палаче народов, пожирателе детей и почти Антихристе, потихоньку мечтая о его втором пришествии. Красные флаги, три раза в год дрожащие под свежим ветром демократии, казались настоящими ровно до вечера дня, когда их вынимали. Чуть позже они мешались с грязью белизны Аум-Сирикё или Белого братства Марии Дэви Христос, совершенно легально зазывающей неофитов. Призрак СССР косился на них через серую форму ментов, но не трогал. Парням в фуражках с красным околышем было чем заняться, есть тогда хотелось всем.
А мы ждали воскресенья, надеясь вновь увидеть, как крутые парни в бывшей машине «скорой помощи» летят сражаться с кусками эктоплазмы, а Жанин, поводя за ними острыми очками и постоянно меняющимся бюстом, томно вздыхает вслед Игону. Детство, проводив СССР без жалости и сожаления, нас самих отпускать не хотело. От слова «совсем».
Dr. Alban и чемпионат мира 1994-го года
Чемпионат, ясное дело, был один – по футболу. Наши пролетели как фанера над Парижем, ничем не поразив, кроме Олега Саленко и его пяти мячам в одной игре с Камеруном. С тем самым Камеруном, что четыре года назад, в еще только начавшихся девяностых, стал открытием чемпионата в Италии.
Но суть не в том. Футбол футболом, в девяносто четвертом нам, подросткам, хватало прочего, а игра в мяч отошла на задний план. Итс май лайф доктора Албана уже приелась, но он чего-то там спел про Африку и его все еще раскупали у пиратов, скидываясь на новую кассету втроем-вчетвером и переписывая друг у друга. О такой роскоши, как СД-диски тогда никто слыхом не слыхивал.
В девяносто четвертом, когда мне стукнуло четырнадцать, всем моим товарищам-друзьям было не меньше шестнадцати и они готовились вгрызаться в жизнь аки молодые волки. Жизнь сама подкидывала повод за поводом и совершенно не хотела казаться чем-то добрым и справедливым.
Одеколоны «Доллар» и «Кинг» стали самыми популярными, а самой модной стрижкой начинала становиться «под расческу». Нам, еще полгода назад стригшимся «под теннис», это казалось удобным, а вот парикмахеры, затратив куда меньше времени на каждый юно-дурной организм, не могли набрать на премию даже постригая нас оптом, порой классами или командами. Хотя, конечно, так стриглись далеко не все и на фотографии за девятый класс даже у меня волосы зачесаны на правую сторону, а череп показывал только наш капитан.
Клетчатые теплые рубашки вошли в моду осенью и старательно не выходили из нее полтора года, обязательно носимые с водолазками, заправленные в правильно-пацанские черные джинсы-трубы. У родителей начали появляться деньги, а подросшим детишкам хотелось выглядеть круто. Как можно круче, само собой.
В девяносто четвертом на экранах телевизоров Элен с ребятами двигали стаканы с подкрашенной водой в крохотном павильоне, а пятницы наполнялись грохотом дискотек и скрипом ломающихся костей подгулявших мужиков. Наркомания не входила в моду, она просто раскидывала сети все шире, а чтобы купить ханку подсевшим юнцам нужно было зарабатывать. Проще, чем отпинать загулявшего в день водителя работягу ничего не находилось. Как минимум куртка, шапка и, мало ли, в лопатнике что-то есть.