Возможно, причиной любви бомжей к остановкам, кроме почти полной защиты от стихии во всех ее проявлениях, являлись скамейки. Они шли по периметру и были широкими, из деревянного бруса, спи, не хочу. В девяностые к ним доварили по два ларька и теперь остановки регулярно проверяли менты. Наверное, следили за бомжами, а как еще? СССР жутко не любил своих граждан то того состояния, что позволял себе использовать в качестве водителей специально обученных людей, имеющих стаж не менее пяти лет. Мало того… каждое утро, перед отправкой на маршрут, этих негодяев проверял целый врач с медсестрой. Ну там, мерял давление, осматривал на предмет «не бухал ли вчера?» и все такое. Скотство, что еще сказать, только в Совке могли так не любить людей. Пассажиров, в смысле.
В девяностых, то ли по глупости, то ли по инерции, автобусный парк обновили. «Луноходов» осталась где-то половина, а на смену совсем старым пришли их внуки, породившие чуть позже уже современные ЛиАЗы. Понятное дело, что закупка транспорта произрастала от благости господ-реформаторов, а не от забот о людях города. И что, что мэром города оказался бывший председатель горисполкома, да?
Номера маршрутов еще сохранились.
На каждом работают по два ПАЗика.
Жителей в городе осталось почти столько же. Как и пенсионеров.
Такси стоит почти сто рублей, хотя еще полгода назад было пятьдесят.
Лихие девяностые смогли удержать в себе остатки нормального отношения к людям и между людьми, до этих самых сраных автобусных маршрутов. Городской транспорт умер десять лет назад. Не иначе, как из-за курса доллара, из-за чего же еще?
Наше кино, его герои и Брат
Главный герой русского кино лихих девяностых появился ближе к их концу. Он смотрел спокойным взглядом полного отморозка, слушал «Наутилус» и сразу стал понятен и любимым большинством жителей страны.
Данила Багров, суровый парень, прошедший первую чеченскую войну, отсидевшись при штабе и валящий людей без раздумий, полюбился по простой причине. Данила, сыгранный Сергеем Бодровым-младшим, был «своим», олицетворяя ожидания народа. Народу требовался герой. Народ не верил в ментов, бывших чекистов, спецназ ГРУ и неуловимых мстителей, тогда не имевшихся даже в наличии.
Заканчивающиеся братки все же были, люди в форме становились все значимее, а Данила Багров, как казалось всем, смотрящим на него дома, ведь фильм разошелся именно на кассетах, плевать хотел на всех. На чеченцев, оккупировавших большие города, на «новых» русских, начинавших пропадать в поднявшейся пене грядущих нулевых, на бандосов любого градуса крутости. Он не преследовал цели, понятные всем и принимаемые не всеми, он не желал навариться и подмять под себя все, включая декадансный Питер середины правления Ельцина. Данила просто хотел жестокой и жесткой справедливости. Очень понятной всем, уставшим за пять лет демократии от вседозволенности и начавшейся закабаленности обычных людей.
Такого героя не могли дать народу талантливый и умеющий быстро переобуваться Никита Михалков, хмурый и не менее успешный в искусстве менять обувь депутат Говорухин и даже гениальный честный Владимир Меньшов тогда явно был раздавлен произошедшим со страной, людьми, ценностями и кино. Таким человеком оказался Алексей Балабанов, человеком своего времени, знавшим Афганистан, чувствующим Чечню и видевшим современность изнутри, живым взглядом человека без регалий прошлого и розовых очков.
Именно по этой причине суровый свердловский гений так и остался непревзойденным, ни тогда, ни сейчас. А были ли конкуренты? На самом-то деле, что нет. Даже начавшиеся в скором времени «Улицы разбитых фонарей», при всей своей настоящести и грязи, странном благородстве и чесности героев-ментов, были не тем.
Не говоря о странноватых продуктах кинопроизводства 90-ых, называемых так, чтобы зритель «повелся» и пошел в кино, несмотря на тот факт, что сами эти фильмы снимались на мутные бабки неведомых спонсоров, вероятнее всего, тупо отмывавших вложенное.
«Похороны на втором этаже», «Штемп», «Все, о чем мы так долго мечтали», «Тридцатого уничтожить» и, само собой, «Америкен бой». Эти киношки вышли ровно когда нужно, сейчас они стали бы еще более бесполезны, чем тогда. Хотя, глядя на градус неадеквата современного российского кино, порой вспоминаешь их с приятной ностальгией.