- Хм… мы тут подумали…
На следующее утро вся наша, с позволения сказать, труппа, стояла перед вчерашними руководителями общеобразовательных учреждений, помятая и старающаяся вспомнить – чего там было?! Если честно, вспоминался канкан, тряска посохом а-ля гитарист АС\ДС, наша Шапокляк Леночка, вдруг оказавшаяся вечером у Стаса в квартире и у него на коленях и что Фея-Крестная, блондинка с красивыми сиськами, неделю подряд обжимавшаяся со мной, вдруг смотрит на меня же как на врага народа.
- Мы подумали и решили вас не исключать.
Мать моя женщина, вот это да… Такого даже не ожидал, если честно, особенно после воплей технички, гнавшей нас шваброй из гримерной и проветривающей ее всю вторую половину дня.
- Заканчивайте елки и даже можете не появляться в школе.
Оба Деда Мороза были крайне довольны, проблемы у нас вдруг оказались одинаковыми, наша общая Шапокляк, попивая из бутылки с колой вовсе не колу, радовалась еще больше, у меня образовалась моя личная снежинка-брюнетка, да такая горячая, того гляди растопит бедного Деда, а…
А Секретные материалы, просмотренные у Стаса той зимой, оказались тем, что запомнил почти полностью. Та самая серия со смертником, возвращавшимся за тюремщиками после казни. От такие дела. Ну и, да, моя любимая телевизионная пара появилась именно тогда, вместе с отвратительным дубляжом и плохим изображением.
Ларьки и национализм
Скины, так-то, жили-были в Мск и, немножко, в Питере. В провинции они появились в самом конце лихих девяностых и за вопросы «ахтыжпадланерусская» отвечали ситуации и те, кто в них попадал. До «небраттымнегнидачерножопая» оставалось еще немало, и чурками пока предпочитали бросаться не все. Ну, почти не все. И, к слову, нарков, воровавших или гоп-стопничавших, пока здоровье позволяло, видел только русских. Но то не суть.
К середине 90-ых большая часть ларьков в городе оказалась, хрен пойми почему, под приезжими. Местные в основном держали магазины, арендуя метры в старых советских или строя с ноля модные модули из металла. А вот ларьки, выросшие как грибы в самом начале, так и остались за ребятками с Кавказа. Но, вот ведь, речь опять не про них.
В середине восьмидесятых, под давлением то ли мировой общественности, то ли братской совести, КПСС одобрило завезти в страну вьетнамцев. И они, темные и совершенно не похожие на тех же узбеков, люди, оказались везде и повсюду. Даже у нас, заселившись в малосемейки и половину единственной городской гостиницы. Занятие нашли им быстро, предприятия работали, швейная фабрика и «Экран» приняли представителей победившего Вьетконга с распростертыми объятиями.
И тут страна умерла.
А вьетнамцы остались.
- Здорово, Юр.
- Здорово.
- Как сам, где был?
- С Севера приехал, так, нормально… Дай мне вон, сникерсы и колу, и этот, Бряк.
- Слынчев Бряг?
- Да. И…
Дальше история расходится ровно в две разных половины.
Продавец утверждал, что, мол, сзади кто-то дал моему папке по ногам, он выскочил, а там, поди догони, удирают двое нерусских, маленьких и черненьких. Как есть вьетнамцы.
Отец ничего не утверждал, он был зол, на затылке вздулась нехреновая шишка, в карманах было пусто, а сникерсы с колой и бренди так и остались в ларьке. Взамен, само собой, внутри моего папки поселились грусть, злоба и, совсем немножко, жажда мести. А не померещилось ли продавцу и были ли там остатки вьетнамцев, не пойми как выживающие в общаге технаря в девяносто втором, кто ж знает?!
Вместо нормальных слов папка разговаривал на чистом орочьем и бедным похитителям содержимого его старого желтого портмоне давно должно было поплохеть только от страшной мощи самих слов и их заряда. Почему портмоне оказалось рядом, а не сделало ноги вместе с деньгами, папка не задумывался. Вопросы и приоритеты их решения расставлялись вот так:
Найти всех, кого можно.
Зайти в общагу.
Найти и покарать. Ну, и вернуть деньги.
И только где-то позади всплывали чертовы мартышки, сраные косоглазые и все такое. Я в двенадцать лет никак не мог выступить тормозом накидавшемуся еще на работе отцу, а мама была у бабушки с сестрой. Первым к нам дошел, вроде бы Егоров, потом появился Санек, потом… а потом понеслось.
Менты, говорят, стояли у самых дверей и караулили окна, особенно второй-третий этаж, чтобы вылетавшие вьетнамцы падали исключительно в снег, благо навалило его немало. Соваться в хрипящее и ревущее праведным русским гневом общежитие правоохранители не собирались. И слава Богу, надо полагать.
Нашлись ли деньги? Да, вся сумма полностью.