Французы, встававшие со страниц книг, художественных и документальных, выдаваемых в библиотеке, совершенно не были трусливыми перцами, сдавшими страну немцами за пару недель. Они воевали везде и повсюду, высаживаясь в Канаде и раздавая люлей англичанам, гнобили гуронов, делаваров и прочих крутых индейцев. Средневековая Европа так вообще трепетала от одного упоминания франков, начиная с Хлодвига с Меровингом и заканчивая Новым временем, разорвав Темные века шпорами и клинками тамплиеров, гугенотов, арманьяков, Жанны Д`Арк и всех Крестовых походов, затевавшихся именно ими, подарив напоследок Короля-Солнце и совершеннейший абсолютизм.
Чуть позже эти любители божоле, мяса по-бургундски, рататуя с шампанским, вывернули, как чулок, блестящий кровавыми потрохами истории, собственную страну. Резали, жгли, расстреливали, шагали мерной поступью в «Девяносто третьем годе» Виктора Гюго, отправляли на виселицы неистребимого партизана Жана-шуана, рубили лезвием гильотины собственных королей и народных вождей, и, пройдя через весь ад Великой Буржуазной Революции, породили страшное невысокое чудовище Наполеона Бонапарта.
Они колонизировали Африку, Азию и Индокитай, закладывая фугасы под самих себя и под американцев с их Вьетнамской войной, они создали Иностранный легион и отправляли его в пески к берберам, откуда то бежал уже в наше время, то воевал там легионер Жан Клод Ван-Дамм. Французы шли на бастионы Севастополя в Крымскую войну, все из себя крутые, сине-красные, с торчащими бородками а-ля Наполеон Третий и со штыками ружей, больше смахивающих на сабли. Их кавалеристы-спаги были круче всех, даже гусар, а с туземными пехотинцами-зуавами в Первую мировую войну смогли справиться только специальные команды немецких колонистов, воевавших в тактике коммандос.
Мои французы девяностых гоняли футбольный мяч ногами наследников Мишеля Платини, а до времени Анри оставалось вполне себе много, хотя арабские корни Зинедина Зидана уже вовсю поджимали простых белых нормандцев, бретонцев и прочих гасконцев. Французы играли в футбол, не умели в хоккей и только-только начинали привыкать к биатлону с лыжами.
«Собор парижской Богоматери» Гюго прочел уже после двадцати, сидя в ночную смену охранником, и не сказать, что мне он понравился. «Королева Марго», снятая в начале девяностых и ставшая Изабель Аджани, подарила миру новое историческое кино, с сиськами, сексом, насилием, кровищей и подлостью в кубе, породившее к началу десятых «Игру Престолов». Д`Артаньян, так уж вышло, навсегда остался для меня с лицом Боярского, а интриги Дюма и трилогии о Генрихе Наваррском до сих пор стоит рассматривать как пособие для начинающих писак.
Нотр-Дам-де-Пари не сгорел полностью, его восстановят, но вот что интересно: после всего такого, после почти гибели именно национальной святыни, останутся ли французы теми, кем стали, любителями толерантного отношения ко всем, включая совершенно ненужных беженцев с Ближнего востока, либо все же, очнувшись, они попробуют стать самими собой – покорителями морей, пустынь, чужих земель и почти всей обитаемой Европы? Да кто знает.
«Санта-Барбара»
2 января 1992 года случилось страшное – первый показ сериала «Санта-Барбара» на РТР. Бомба замедленного действия увидела свет с русским дубляжом и запустила свои щупальца в головы целевой аудитории.
Вы помните эту музыку и эту заставку, если жили в девяностые. Прошло почти тридцать лет с российской премьеры, просмотрены сотни фильмов и десятки сериалов, но забыть имена главных героев почему-то не получается.
Си Си Кэпвелл, менявшийся сколько-то раз, отвалявшийся в коме и потом, как ни в чем не бывало, сразу начавший ходить и вникать во все козни, творившиеся рядом с его состоянием и семьей.
Мейсон, мать его, Мейсон с постоянно саркастичной ухмылкой и ослабленным галстуком, всегда с градусом алкоголя в крови, что почему-тоникак не возмущало обычных русских женщин.
Келли, прекраснейшая Робин Райт, через несколько лет снявшаяся в оскароносном «Форресте Гампе», ставшая почти самой известной из всего актерского состава, блещущая на кинофестивалях, очень красиво входящая в свои года и явно несобирающаяся покидать Олимпа славы.
А, почему почти самая известная? Потому что в «Санта-Барбаре» умудрился засветиться юный Ди Каприо, игравший Мейсона в детстве.
Идан с Крузом, блондинка Идан с лицом школьной учительницы и Круз, ходивший в джинсах в обтяг, вроде бы единственные положительные персонажи всей этой тягомотной не-до-саги.
Джина, с какой-то серии ходившая с сиськами навыпуск, строящая козни и обещавшая одним взглядом неземное блаженство счастливчику, вкусившему от нее.