Страна осторожно приглядывалась сама к себе, пробовала на зубок всяко-разно новое, забавное, интересное, опасное и так себе. Вместо скучноватых продуктовых с хозяйственными и «Тысячей мелочей», с их немодными продавщицами в халатах с колпаками на головах, всем хотелось зайти туда, где полным взглядом разрешалось хлебнуть сладко-манящего райского наслаждения ебучего «Баунти» или зелёной, пусть и не запотевшей как в рекламе, красоты пива «Гёссер». Именно полным взглядом, по первости у большинства жителей города тупо не хватало денег на покупки чего-то, выбивающегося из бюджета.
Распутин подмигивал с этикетки, на польском поддельном коньяке красовалась пластмасска с профилем Наполеона Бонапарта, болгарский «Слънчев бряг» с корабликом сизой этикетки явно был лучше, что французского императора, что молдавского стекломоя напополам с как-бы греческой «Метаксой». Колбасное ассорти и мясные деликатесы заставляли огорчаться хозяек, вот только откладывающих сервелат «на Новый Год», а сейчас понимающих – лишь бы шуршали деньги в кошельке.
«Спартак», «Арабелла» и «Купаты», три кита продуктового бизнеса первой половины девяностых, названия, вряд ли подлежащие забвению в памяти. Большой мир жил многим, от Гамсахурдиа, носящегося от оппонентов по Закавказью и до Олимпиады в Барселоне, где царили волшебный дуэт Кабалье с Фредди и первое явление миру профессионалов Дрим Тим из НБА, ставшее почти бенефисом Майкла Джордана, оттеснившего недавних титанов Джонсона, Бёрда и Дрекслера. Наш маленький мир жил собственными переживаниями и в них хватало места даже магазину «Спартак».
К девяносто четвертому-пятому выросли и выросло многие с многим. Чечня взорвалась кровищей давно зревшего нарыва. МММ отправили на свалку истории, превратив людей в потерявших последнее и верящих в чудо. Олег Саленко забил свои пять в одном матче ЧМ-1994, но на том успехи сборной России закончились до самого 2008-го. А наша баскетбольная команда доросла до рубки с мужиками на первенстве города. И, скажу честно, попадись они нам через год-полтора, мы прошлись бы по ним катком, не оставив ни одного хорошего воспоминания.
А тогда, в 94-ом, мы играли с мужиками из «Спартака», единственных во всем нашем городке позволивших себе настояще-современную баскетбольную форму, наколенники и настоящие «найки» с «рибоками». Мы играли жёстко, не желая проигрывать, хотя летали от каждого поворота что самого Крунтяева, забравшего мяч, что от всех его товарищей, до серьёзных кондиций нам оставалось немножко, но немножко-то и не хватило.
Серёга в тот матч сломал одному из них ступню. Натурально, как-то люто борясь за подбор под кольцом, хрупнул дядьке подъём стопы и побежал себе дальше. Я несколько раз сбил самого Крунтяева, царствие ему небесное, и тормознулся только Захарычем, судившим нашу игру.
- Молодцы, пацаны, - сказал кто-то из них в раздевалке, - только не надо так грубо.
Мы покивали и разошлись по домам. Я шёл и не знал, что проигрыш взрослым мужикам далеко не самое главное расстройство не то, что в этом месяце, а даже сегодня.
За отцом, сцепившимся с соседом, пока мы сцеплялись со «Спартаком», через пару часов приехали менты. Сосед, словив в живот пару сантиметров стали большого свинокола из нашего кухонного стола в ходе пьянки, через неделю выписался из больницы и пропал из нашего подъезда.
А вот отца потом увидел ровно один раз. Когда его привели с СИЗО в гробу.
Причём тут «Пантера»?
Да всё просто.
В «Спартак», на следующий год, пошёл работать Вася, центровой нашей недавно собранной гопо-банды. Васе требовался честный заработок, его взяли грузчиком и там он познакомился с кем-то из старых металлюг Отрадного, давшего послушать несколько альбомов разных групп. Включая «Пантеру». С тех-то пор голос Ансельмо и инструменты прочих ребят поселились во всех моих плейерах, от кассетного и до дискового, от МП-3 и до любимых альбомов Яндекс-музыки телефона.
Такие дела, да.
Страх Тьмы, башенный кран и Макс
- Достаем двойные листочки…
Нас собрали в девяносто первом как спорткласс, 6 Г средней школы №8 города Отрадный Самарской, не Куйбышевской, области. Организационные процессы заняли первое полугодие и в мае Сан Саныч и Римма Алексевна, супруги-тренеры, повезли нас на первые общие соревнования.
Через два месяца СССР не стало де факто, через полгода он закончился де-юре. А мы остались, хотя дела до нас уже не было никому. Кроме тренеров, они-то считали своё дело правильным и дела пошли.