Альбом 92 года Iron Maiden ещё не оказался в моих руках, но его обложка уже увиделась в каком-то журнале: ночь, апте… ночь, луна, дерево и башка Эдди, вырастающая из толстенной ветки. Мы всё же накатили и луна, блестевшая ровным жёлто-лимонным блином через башенный кран у строящейся девятиэтажки, вдруг магически превратила небольшие тучи и весь пейзаж в обложку «Страха темноты». И я поделился с Максом своими мыслями.
- Чё у тебя в башне, а? – спросил Макс в воздух и не дождался ответа.
Ерунда вроде, но почему-то запомнилась.
В «Матрицу» порой веришь.
Тогда мы говорили с ним последний раз.
Прошлым летом Макса не стало.
Первого из класса.
Декаданс и горелая плоть
...Я крашу губы гуталином...
Сиси все приходил в себя, сиськи Джины казались весьма ничего, а Мейсон сражал сарказмом и ухмылками. Шашлык жарился куда реже сегодняшнего, а дым потихоньку начинал пахнуть человеческим мясом и не братков с их разборками. Бытовая мясорубка в городах сменилась промышленной в республике на Кавказе.
...Напудрив ноздри кокаином...
Понятно, утюги не поют. Основное назначение утюга, само собой, гладить платье. В смысле, одежду. Но "доносилась из каждого утюга" или, на крайняк, "из электрочайника", только-только становящихся популярными, как раз про этот самый случай.
...Давай вечером с тобой встретимся...
Самым страшным годом для меня стал, на самом деле, 94-ый. Его жутко ждалось, хотелось и вообще. Когда тебе 14-ть, то многое кажется совершенно другим. Опасно это, конечно, надеяться на чудо и натыкаться на декорации дешевых фокусов, но куда ж без такого? Тем более, куда интереснее именно так:
Желать принцессу, наткнуться на притворяющуюся пэтэушницу.
Полагаться на брата и вдруг увидеть вместо него не своего любимого человека, а непонятное говно, смахивающее на стандартного утырка, по вечерам отжимавшего у мелкоты родительские рубли, рассеивающиеся быстрее дыма демократических танковых залпов или аромата АНашей Марии, дочери Хуана.
Видеть свою семью, теплую и родную, единственную и нужную... когда новое полноцветное фото вдруг становится черно-белой любительской съемкой, мутнеющей на желтеющей фотобумаге.
Вместо близких лиц, глаза закрой и вылепи по памяти, размытые пятна непроявленного негатива.
...Давай вечером умрем весело...
Страна на глазах еще больше засвечивалась, подменяясь на цветную бездушную пленку и фотографии "Кодак-экспресса". Сейчас, пытаясь разглядеть 94-95-ый видится странное. Марево, с редкими четкими кусками. Незначительными, типа пачки мятного "Кента" в ларьке рядом с санаторием, где жили на соревнованиях. Сиги ушли к кому-то, кто уже курил, не пригодившись. Санаторий был раем для девятиклассников. Можно было перелазить по балконам к девчонкам. И еще санаторий не общага техникума на Антошке. Никаких старшаков и выбитых с ноги дверей. Никаких - а если найду?
...Я на тебе как на войне...
Водка в любом ларьке. Первые лысые "под расческу" головы и пакеты с тетрадками и учебниками взамен ранцев и дипломатов. Зубы и кровь в туалетах на переменах. Взрослые, шалеющие от дичи, творящейся в вокруг и дети, считавшие обоссанных бомжей нормой. И над всем этим, в девяносто пятом, бывшем ужасным и прекрасным, ужасно-прекрасным, стеклянноглазые Самойловы и…
...нам с тобою повезло на-а-аз-л-о-о-о-о… из каждого утюга.
Сигареты поштучно
Прошлое легко меряется многими вещами, как маркеры отмечающими отрезки времени, оставшиеся позади. Можно забыть когда-то вроде очень важную вещь, вроде вопросов на экзамен, день рождения своей самой-первой-настоящей любви, номер личного стрелкового оружия или скомороха, так популярного еще недавно, вместе со строчками его псевдо-хита. Яркие точки, отмерявшие постоянно убегающие годы никуда не денутся, врезаясь в подкорку не хуже рубцов и дырок от гравия-картечи по морде грузовика-дальнобоя, стабильно получающую новую порцию из-под колес коллеги в каждом рейсе.
Дефицит и талоны на колбасу с водкой в позднем СССР.
Ножки Буша из стратегических запасов США и первую половину девяностых.
Какого цвета платье было на Монике Левински… Хотя это не выветрится.
Сериал «Интерны» и лично доктор Быков в конце стабильности нулевых.
«Я Вера из «Санлайта» и типа реклама о закрытии половины их сраных лавок десятых.
- Почем Мальборо?
- Пятьдесят копеек.
- А чо дорого?
- Щас милицию позову, паскудник, дорого ему, тебе сколько лет-то?!
Дальше было, чаще всего, много разного, не особо интересного и крикливого. Да и на фига «Мальборо», когда проще купить несколько сигарет ЛМ или Бонда? А если еще и семечек стакан, то бабка типа давала скидку.