Чёрные мессы, драконы, полуголые девы и не менее полуголые демоны-качки, борющиеся против качков-варваров, совершеннейший ужас родом из текстов «Коррозии Металла», появлялись на бумаге вечерами. Днём мы строили натюрмотры, пытались в пейзажи и почти добрались до гипсовых голов с черепами да бюстами.
Фокус не удался, поступление не получилось, карандаши с ручками остались надолго, уйдя в творческий отпуск только после дембеля. Тогда же удалились на покой и норвеги с их блэком, а девяностые маскировались под нулевые до самого 2007-го, если не позже.
А тьма, наступившая в 91-ом, ровно как та самая, накрывшая Ершалаим? Порой кажется, что её всё нет, но потом понимаешь – это не так, она просто спряталась, ушла в тень. Такие дела.
«Дима, помаши маме!»
- Сама ты дура и коза твоя дура!
- …актер Димочка Харатьян…
- Помаши маме!
Это называлось «Русский проект». Ролики разной степени духовности и значимости для нас тогдашних. В них что-то веселило, что-то могло заставить погрустить, что-то было самой настоящей ностальгией. Они появились году в девяносто пятом-шестом, точно не помню, а гуглить не хочется.
С год назад наткнулся на них в сети, несколько посмотрел, удивившись увиденному. Стычкина в ролике с белой мышью помнил, а вот Гришаева там же оказалась неожиданностью. Кравченко, через пяток лет игравший в «Спецназе», не запомнился тогда вообще. Михалков, говорящий о самых красивых девушках из Самары из памяти не убежал, но, оказывается, там еще был Машков. Какая, казалось бы, разница, верно?
Первая чеченская война обожгла страхом в конце девяносто четвертого, в девяносто пятом пробрав полностью Будённовском. Через год она закончилась, почти так же резко, как и началась. Страх чуть притупился, страна вдруг обнаружила, что может свободно дышать, а жизнь неожиданно стала легче.
Два года, с лета девяносто шестого по лето девяносто восьмого, Россия жила остатками надежд. Тогда вдруг стало хватать денег, появились перспективы на будущее, все налаживалось, и мир вокруг казался добрее. После дефолта девяносто восьмого страна привычно сжалась, продержалась год с небольшим, опять отправила своих детей воевать на Кавказ и дождалась каких-никаких, но перемен.
Сыграл ли «Русский проект» какую-то роль во всем этом? Да. Как и парад в честь пятидесятилетия Победы, грохотавший на Красной площади так громко, что чуть не перекрыл грохот настоящей войны, ведущейся в мирное время.
Сэм, теплушки и кружавчики
Гипюровые кружева женских трусишек девяностых просто песня. Особенно в пятнадцать лет, особенно если ещё ни разу, особенно в алкоугаре и в темноте теплушки. Жесть, чего уж… А начиналось всё совершенно идиотски.
- Это ж варенье, - сказал мой старший двоюродный брат, отхлебнув из банки, - не компот.
- И чо, бля? – ответил ему Коля. – Один хер нет больше запивона.
Запивона, впрямь, имелось лишь пол банки разведённого клубничного. Зато самогона, настоящего бабушкиного сэма, имелось аж две поллитровки. И три котлетки. Пир богов, чо.
- Надо было три стопаря брать, - снова пожаловался брат, - не смог, чтоль?
Коля отмахнулся, налил, накатил, закусил, отщипнув сухарно-серый котлетный бок. И протянул рюмку мне. Наверное, так явственно передёрнулся, что пацаны даже обиделись.
- Ты чо, ёба, а? – сказал Колян. – Это ж бабушка делала, она сладкая, вкусная и полезная.
Николай, в свои шестнадцать с половиной, знал толк в горячительных. Вернее, Колька умел их употреблять, да так лихо, что не угонишься. Он пил всё, содержащее градус, а не содержащее использовал для разбодяживания совсем крепкоградусной чачи, утягивая ту откуда-то у тётки. Тётя Николаса работала в больничном городке какой-то специальной медицинской кастеляншей, потому в каком-то специальном шкапчике тётиной квартиры всегда хранились ёмкости С два Н пять ОН. Поди-ка не научись тут превращать огненную воду в нечто относительно вменяемое для употребления…
А тут… А тут случилась так себе говённая историйка, хер погордишься.
Отрадный, город нефтяников и газовиков строился в пятидесятые, строился недавними ветеранами, воевавшими против европейской гидры, и, победив её, также серьёзно взявшихся за борьбу с природными ресурсами. Опыт большой войны не прошёл даром, история кавказской нефти и периодический горюче-смазочный голод диктовали свои условия. Мухановское месторождение оказалось лёгким, вместе с чёрным золотом подарив миру СССР не только НГДУ «Первомайнефть», но и в первую очередь городок с красивым названием Отрадный, в ста кэмэ от Куйбышева, к концу двадцатого века снова ставшего Самарой.