Если есть в кармане пачка сигарет, то не все так и плохо… и Цой жив! А чо тут обсуждать, все и так это знают. А Натали споет его песни под самый миллениум? Ну… ну… фиолетово.
Хой и «Сказка». Мать его, какой там панк, а? Но ведь «ты, бабуся, не горюй, отрублю Кощею… фаллос», орали даже в Грозном в девяносто пятом. Точно вам говорю, как-то раз комбат, накидавшись осетинской водкой, чуть не загрустил, наизусть зачитывая чертовы стихи Юры Хоя из этого перформанса.
И творили, практически свое самое-самое, Юрий Юлианыч, неуемный Гарик с командой, неизменно загадочный Борис и все остальные. Творили самозабвенно, люто и с огоньком. И все, казалось бы, идет по плану.
В провинции Горбушек не случилось, но свои лотки, ларьки и развалы место под солнцем нашли быстро. И, завесившись майками, балахонами и позвякивающими коровьими колокольчиками-анархиями-пентаграмами, весело орали голосами Никольского, Гребенщикова, Скородеда, Кипелова и, само собой, Цоя, зазывая неофитов, желающих обрядиться в, странным образом, восточно-европейское шмотье с принтами черепов, качков Мановара, портретов Летова с Бутусовым, надписями про вечно живой панк и все такое.
Бухло в магазах и комках продавали не то, что без паспорта, его лили через окошечко даже малолеткам, еще вчера читавшим про Буратино. Курить «Родопи» даже ПТУ-шникам стало не в кайф, канали «Бонд» и «ЛМ». Макаревич под занавес святых-девяностых заявил, что, мол, не стоит прогибаться, Шевчук скатался в Чечню, поимев нехилое уважение вообще всех, включая поклонников Круга и Кашина, Бутусов решил выйти из состава, но выходил долго, по дороге снимаясь в «Брате», а Кипелов, полностью косплея Дикинсона, сследовал всем вывертам «Айрон Мейден», а Паук, разогнав нормальный состав, подался в нацисты. И… И любителей русского рока уже в 96-ом вдруг стало намного меньше.
Понятно, впереди еще только рождался в муках творчества Король с Шутом, Мельница была без Хелависы, а обрыганы с мазафакой еще даже не думали о таком, ведь даже сам Кэш из СЛОТа шарашил техно-трэш в каком-то проекте. И русский рок, такой же святой и безгрешный, как адепт нирван с синими волами, исполненными очей Гребенщиков или Свин Панов из «Автоматических Удовлетворителей», не сумевший дождаться всего чада кутежа, когда-то евший говно на тарелке, неожиданно оказались… не особо нужны.
Да еще и ушел, в 94-ом, после выстрела в рот Кобейн, поставив крест на огромном пласте девочек-припевочек, вдруг возжелавщих стать рокершами и совершенно непонимающих – что же есть секси в том же Кинчеве?
Так что, хотя русский рок и нефоры связаны, все же именно тогда, вместо всеобщей братской любви, они раскололись как борт «Титаника» и не склеились назад. Хотя, само собой, все это пиршество не самого здорового, с точки зрения нормальных пацанов, духа в виде косушисто-проклепанных патлатых чуваков с торбами, нравилось далеко не всем.
Что же хорошего случилось в нем, русском, духовном и не таком, как все? Почему не взлетел и не воспарил, оставшись навсегда закрытым в странах пост-СССР? Ведь появились грустно-слащавые «Сплин», поначалу совершенно неотличимые от Нау. Агата взрывала магнитофоны не меньше пяти лет, с завидным упрямством лабая хит за хитом. Чиграков и Ко умудрились навеки втащить во дворовые песни под гитару реанимированный «Фантом» и, само собой «В каморке, что за…». А Парк Горького умудрился даже свалить в США. Но… но оказалось, что святой и благостный русский рок не может сделать ни одной, по-хорошему, хитовой и общепонятной даже на языке риффов, песни. Даже чертовы цыгане Гогол Борделло могут, даже Горан Брегович с его оркестром, даже Ю-2 из какого-то задворка Европы могут, а непогрешимый и духовный русский рок – нет. Это его и похоронило внутри страны. Вот и все.
Разве что нам, нефорам 90-ых, было накласть и думать про это не думали. Нефоры 90-ых резали последние страницы библиотечного «Ровесника», собирая из его статеек собственную энциклопедию русского рока. Смотрели левые кассеты с Хэдбенджерами МТВ и ни шиша не понимали из интервью, дожидаясь клипов, чтобы кинуть козу сидящему рядом Петьке с его пятью банданами, намотанными на каждую руку. Концертов в провинции случалось же маловато, не считая адски-угарных сейшенов, где изгалялись местные ВИА. Да и, вообще, жить тогда было весело. Нефорам, в смысле.
Сейчас всем и на все наплевать. А тогда… девяностые четко граничили рэперов с Ониксом и ТупакомАлайв, гопников, обретающих все больший вес, скинов, тогда делающих все, что захочется и нефоров, вот в этом моменте оказавшихся для всех прочих одним большим одинаковым стадом. И быть нефором в 90-ых не то же самое, что слушать рок-музыку сейчас, уж поверьте. Да, так оно и есть.