После одиннадцатого моя Катя подарила мне просто мечту: большущий постер со старой-доброй Сепультурой. И даже подписала на нем что-то. Он занял почетное место возле, само собой, ковра и висел там до моего дембеля.
Я вернулся, глянул на всю эту пеструю красоту, хмыкнул и снял. Мол, глупость-то какая. Через десять лет, когда мы переехали в ламповую квартиру в сталинской двухэтажке, с ее высоченными потолками, картинки появились на стенах снова. Только теперь небольшие, в прозрачных фоторамках и на хорошей фотобумаге, красивые и стильные. Наша прихожка, завешенная ими, смотрелась весьма даже ничего.
И «Сепультура», дождавшаяся своего часа из наших общих остатков детства, спокойно взабралась под самый потолок, закрепленная туда Катей. Ну, а наш сын, следуя непрекращающейся моде подростков на яркие фотографии по стенам, повесил у себя уже трансформеров.
Война, кислый, Швеция и врата пламенеющей тьмы
На самом деле альбом «The Gallery» от Dark Tranquility попал в мои руки через год с выхода, в 1996-ом. Так уж вышло, но дело не в этом. Дядя Миша Станне, сейчас разменявший полвека, тогда только-только выбрался в третий десяток жизни, парни жаждали показать – кто тут главный и соревновались с коллегами-конкурентами, люто-адово лабая МДМ в гётеборгском стиле.
Тот год, в смысле девяносто шестой, оказался хорошим. Пусть и не победно, но страна завершила первую кавказскую, там, в Чечне, Даге и прочих ставропольских краях перестали, не за понюшку табаку, гибнуть люди. Мужчины с женщинами разных возрастов, социальных ниш и званий и, конечно же, пацаны-срочники. Позор и слёзы Будённовска с Первомайским смыли гнетущее озлобленное молчание, нависавшее над всеми нами. Война кончилась, гробы пока не приходили, а что они снова пойдут в Россию через несколько лет – ну…
Страна тихонько вздыхала и пыталась, наконец-то, начать жить. Не существовать с прочими степенями выживания, а жить. Подержанные иномарки потихоньку заходили на рынок всё шире, доказывая серьёзность намерений строящегося капитализма, квартиры ещё не стоили немыслимых денег, а продукты даже оставались натуральными. Не-не, так и было, джем из бывшей братской Молдавии доказывал это к концу лета веточками с листиками внутри банки, полной переработанной сливы.
Подъезды всё также пахли палёными газетами вперемежку с выпаренной кислятиной ангидрита, но сизый дым, висевший в них порой туманом, отдавал настоящим производным паслёновых. Даже огненная вода, вот-вот закатываемая под разномастные и вырвиглазные этикетки «Золотых колец» с «Тройками» и прочими медвежьими выводками, даже огненная вода с непонятных гаражей калечила всё реже. А нормальные выжившие алкофабрики воспряли, выдавая на рынок вполне годный продукт.
И аудиопираты старались стать статусными и типа не полностью пиратами.
- Как называется? Корова?!
- И «Бегемот», - улыбнулся самый главный торгаш музлом, шмотьём и новостями нашего крохотного городка, - это демон. Из Библии.
- «Бегемот»?
- «Бегемот».
В магазах ещё вовсю продавали растворимые Yupi с Zuko, а вот они, аудиопираты, уже желали навариваться сильнее. Диски, вместе с проигрывателями, как следствием благосостояния, становились всё востребованнее, но так себе кассеты никто пока не отменял. Разве что принтеры уже вовсю шли в дело, но тут…
Яндекс-музыка даже без подписки подарит любую дискографию.
Вики расскажет о ком и о чём угодно, раскрыв все тайны любимой группы.
Сейчас. Тогда всё было иначе.
Через год, скинувшись на копир, мы делали пять копий белорусского журнала «Легион», выбирая из него крохи информации о новых, и не особо, альбомах, коллективах и прочем.
Польский «Бегемот», как и австрийская «Корова», казались чем-то весёлым. Пока не оказывались в магнитофонной деке и Нергал не начинал скрипеть да порыкивать всякое мерзопакостное. К осени девяносто шестого мой «просто металл» разделился на стили, жанры и сцены, и тогда же металлическая Швеция зарулила в мою жизнь также ярко, как АВВА в молодость родителей.
В Стокгольме рулили Grave, Entombed, Dismember и Unleshead. Ребятки грохотали на американский манер, нащупывая своё, европейско-скандинавское и, как ни странно, альбом «Потрошителей» с ОБЧР на облоге прижился рядом со мной до сих пор. Но самое главное шведское пришло из Гётеборга.
- Господи, как свинью режут! – резюмировала мама и сплюнула. – И не жалко денег на такое!
Мне не было жалко. Мне жалелось лишь зажёванную, прооперированную и склеенную лаком кассету Dark Tranquility, где только-только верещал вокалист Станне. Молодость прощает многое и крохотного обрыва записи не замечалось. Понятие МДМ появилось чуть позже, вместе с погибше-воскресшим Легионом-МММ и статьёй про In Flames.