- И что из вас, мальчишки, выйдет? Слушаете дрянь, носите… чёрт-те что! И девчонки туда же!
Ругалась наша директрисса в школе, а мы не задумывались. Анархии, пацифики и черепа с крестами болтались поверх балахонов с футболками, мы думали отпускать патлы и кайфовали от молодости, пафоса, музыки и огромной жизни впереди. И на самом деле не знали многого.
О бутылочке пивка вечером, лишних килограммах, кредитах, коллекторах, ипотеке, нескольких войнах, переживаниях за собственных детей, Интернете, модах со стилями, медленно умирающем родном городке, умершем рынке с самым лучшим музыкальным лотком, о ТРК с ТРЦ, стабильности и ценах за баррель нефти марки Уралс, инфарктах с инсультом, ненастоящих сигах и солях вместо ханки, стальных дверях с домофонами и многом другом, ждущем в огромной прекрасной жизни.
Мы ничего этого не знали и, как ни странно, порой стараемся не знать до сих пор.
Так проще. Так легче. Так привычнее.
И, да – парни с Гётеборга до сих пор со мной.
Те самые Dark Tranquility с альбомом 1995-го.
Вот At The Gates так и не полюбил.
А In Flames тупо лучшие.
Северная звезда
Вот прямо так и назывались: Северная звезда, они же Норт Стар. Красно-синяя пачка, фильтр, требующий потрошения и похудения наполовину и невозможность нормально курить. Затянуться ими можно было лишь обладая какими-то экстремально большими и здоровыми легкими, что само по себе ерунда какая-то.
Мама моя, зарабатывающая бабло на нас двоих и себя, само собой экономила как могла и, неудивительно, сигареты входили сюда в первую очередь. Понимать всю сложность и тяжесть жизни, свалившейся на мою маму после смерти отца, не хотелось. Сейчас спокойно признаешься в этом и тебе стыдно, но тогда все как-то было иначе. Все равно смотрелось на других, завидовалось и желалось «так же». Только так же не выходило.
Нормальные сигареты мне выдавала тетка, работающая в ларьке продавцом и умевшая лихо обсчитывать что покупателей, что хозяина, удивительно, но факт. «Петр Первый» в моих карманах не переводился и дымил я ровно столько, сколько хотелось.
«Северная звезда» - это девяносто седьмой год. Тогда все только начало мешаться в новом котле, лопнувшем в девяносто восьмом-девяносто девятом, откуда все перетекло в те самые нулевые, что сейчас то ли вспоминать с улыбкой, то ли ненавидеть за происходящее прямо тут.
В девяносто седьмом на свет только появилась ВАЗовская десятка, а нормальные пацаны, не относящиеся ни к каким оставшимся браткам, гоняли на правильно-пацанской восьмере-девятине-зубиле.
Правильные пацаны начали носить джинсы вместо спортивных штанов и белые носки с теми самыми туфлями, что через пять лет загнут носки аки туфли маленького Мука. Апофеоз сраной гоп-моды увидел в две тысячи первом, как-то спустившись в метро.
Навстречу шла квинтэссенция того странного дерьма: в кепках-восьмиклинках черно-белого цвета, у одного превратившаяся в клоунскую и клетчатую, как у Олега Попова. Куртки-пиджаки смахивали на тужурки чекистов после Великой октябрьской, в одной руке, само собой, барсетка, в другой сигареты, носки каждой туфли вверх под углом в сорок пять градусов. И носки, само собой, белые. Красота, в общем. Само собой, эти нормальные пацаны шествовали с Парламентом, типа чего еще курить бродягам с Пятнашки-Металла-Юнгородка? Ну да.
«Северная звезда» в девяносто седьмом здорово отдавала почти бедностью. Мне сложно было представить у себя нормальные джинсы, «Мотор» или «Дизель», и сигареты, хуже, чем «Наша марка» меня совершенно не удивляли.
В нашем ПУ, за углом, как-то незаметно мелькали пачки «Примы», пусть и не у тех ребятишек, что считались центровыми. Те, конечно, дымили четкими ЛМ-ом и Винстоном. На мои «Северную звезду» они косились с чуть меньшим презрением, чем на Г4Зима. Хотя и покупали их не пойми с каких собственных доходов, т.к банчить чем-то у нас банчили «синие», но точно не малолетние каблы с каблухи.
Девяносто седьмой это чертовы коктейли джин-тоник, ром и что-то еще от Очаковского пива, продаваемые в светло-серебристых банках всем подряд. Какой паспорт, какие восемнадцать лет, окститесь, ребятки… Главное при капитализме – прибыль. Ладно, хоть водку перестали продавать совсем уж школьникам, еще не перешедшим даже в девятый класс.
Девяносто седьмой еще махал непонятными деньгами, стоившими за доллар не больше пяти рублей. В воздухе пахло неясной трагедией. Но никто этого не понимал.
Сигареты «Северная звезда» чуть было не уехали со мной в армию через полгода. Кто-то, по-моему Хорев, подсказал захватить «Приму» Мне было смешно, но захватил. Через неделю смешно перестало быть всем. И даже ее не хватало.