Тридцать процентов каблов и каблушниц девяностых сейчас уже лежат на кладбищах. В основном на Южном, стравившись, получив нож под ребро, отравившись паленым дерьмом в алкобреду, отхватив свои средней и высокой степени тяжести, оказавшись под катком таких же, только чуть позже и уже в узких джинсах и носатых туфлях.
Каблуха есть в каждом среднем городке России. Сейчас это лицеи и техникумы, но суть в них не меняется, хотя заложено в них куда как много хорошего. Просто давать профессии детям. А уж как оно идет – дело другое. Но, все равно, в девяностых каблухи были страшнее.
Чаки и общаги
Чаки крутили чуток раньше, в конце восьмидесятых. Но и в самом их начале случалось. Самые простые делали из ножек телевизора, аккуратно подпиливая и закрепляя цепочкой.
- Чо зыришь?
Ноябрь девяносто первого, Рязань, общага какого-то техникума. Чего мы поперлись вниз, где качалка и бильярд? Да кто знает. В общем, суровый студент с накачанным торсом крутил чаки и явно не хотел видеть здесь каких-то малолеток.
- А ну….. и …….! Ясно?
Куда ж яснее-то? Называть его, по типу весенне-самарского, Крокодилом, не рискнул даже Валера. Больно уж сурово гудели в руках две палки с цепочкой. Вот такая оказалась наша первая общага в девяностых. Потом их случилось вполне даже немало, точно. А как еще, когда на спорт и детей денег выделяют всего ничего, а тренеры все же стараются вывозить на соревнования?
Вот мы в них и жили. В старых гостиницах и общагах.
Иногда двери выносились с ноги, но все же редко. Мы ж, в конце концов, были малолетками и с тренерами. Мало ли… А вот сами студенты…
- И чо, кроме бульона ничего нельзя?
Брат хмуро и сосредоточенно, пил через обрезанную «систему» бульонный кубик «Магги». Почему нельзя было сварить просто бульон – непонятно, но пил.
- Какао мофно.
Какао, точно. Растворимое, варить не нужно, лишь бы молоко было. Только брат молоко не любил, а тут приходилось. Как так вышло? Да все просто, и даже без чак.
Дах! Дах!
- Э, первачи, открываем!
Самарский механико-технологический был прекрасен. В нем делали настоящих пекарей и кондитеров, кучу остальных профессий, а еще у него была общага. Когда мы жили там на соревнованиях, в ней же расселили сколько-то там омоновцев. Эти шерстили всех, находя повод докопаться за что угодно, но порядок все же имелся. Потом они уехали. А мой брат как раз туда поступил, в СМТТ. На первый курс.
- Э, открыли, я сказал!
Дах! Хр! Это вылетела дверь… вместе с куском косяка. Открывали, как показывали в кино, то есть с ноги. Дах, дверь, помнившая еще проводы на БАМ, берет и вылетает.
- Сюда иди, слышь!
- Чо надо?
- Бабки гони, сказал!
- С какого?!
- Ты чо, охренел?
- Пацаны, а пац…
Н-н-на-а… Хруст. Чавк. Стоматологам обеспечен доход. И травматологам тоже.
В общем, челюсть ему сломали без всяких там вертушек и выпендрежа. Нормальным нижним, в ту самую точку, после которой нижняя аккуратно ломается в трех местах. Так что…
- Фделай еффе, а? И сигафету.
Какао я пил за него, с водой оно было вообще никаким. Чоко-чего-то там, хотя, думаю, сейчас делают еще хуже.
Отдельным вопросом общаг были ЦПХ. Центральные Пиз…о-Хранилища. О, да, эта тема есть и сейчас. Лет десять назад одна тупая звезда из каблухи в Отрадном, лезучи по подоконникам второго этажа вниз, к кавалеру, после отбоя, зацепилась рукавом. Правым там или левым, то не суть. Нисколько не смущаясь, решила помочь себе отцепиться свободной рукой, балансируя на носочках на втором этаже.
Ай… Ой… Компрессионный перелом позвоночника. Из-за страсти чего только не сделаешь.
Общаги Кубанского меда прятали в себе не только уйму знаний о лечении людей, трепанации черепа и акушерских курсах, о нет. Они прятали в себе немалое количество дев, работавших по ночам на вызовах с массажем. Типа массажный салон «Багира», например. И ничего, было нормой. На дворе лихачили девяностые, все выживали как могли.
А кухни студенческих общаг девяностых всегда пахли одинаково. Причем, одинаково вкусно: жареной картошкой. Это добро возили с собой по воскресеньям сумками, большими спортивными сумками. И никаких пластиковых карт с «Магнитами», тепло, лампово и ощутимо тяжело давалось тогда ученичество, вот-вот.
Сколько студентов, утрахавшись находить вскрытые комнаты, съезжали на квартиры? Наверное, что много.
Сколько сейчас скажут, что это было плохо? Единицы. И будут правы. Мы были молоды, а девяностые вокруг были привычнее новых моделей мобильников каждые три месяца, точно вам говорю.
А чаки? Они пропали еще в девяносто втором, вместе с черно-белыми фотографиями Брюса Ли. Вернее, не так. С Брюсли.