Бабушка была фельдшером. Самым настоящим советским сельским фельдшером, умеющей все необходимое: от перелома с рваной раной до акушерства с родами. Моим первым опытом изучения строения женского тела были две ее книги по гинекологии и акушерству, как-то найденные в шкафу. В городе, переехав, она сразу пошла в городскую больницу, со временем выросшую до размеров больничного городка. Тогда, в восьмидесятых, бабушку любили и помнили и две ее регулярных полторы недели в больнице всегда проходили легко и просто. Да и, если честно, в девяностых у людей еще оставались не только льготы и гарантии, но и совесть. И профилактику моей Марии Дмитриевне делали также, как и в СССР.
Дом для нас был чуть больше, чем просто коробка из стройматериалов, покрытая штукатуркой, шифером и выкрашенная в голубовато-зеленые цвета, так любимые дедом и бабушкой. Он, совершенно тёплый в любое время года, родной и кажущийся живым, был почти членом семьи. Или даже не «почти».
В нем бабушка вырастила пятерых. Моего дядьку, маму, моего двоюродного старшего брата, меня и сестренку. Мою, самой собой, родную и младшую. А отец, сам все детство проведший в таком же, только с печью, в Подбельске, разглаживал усы, предвкушая, как дед отдаст дом нам, переехав в нашу квартиру туда дальше, когда еще на сколько-то постареет. Отец очень хотел жить в доме и никогда не отказывался что-то в нем делать. Ни разу, насколько помню.
Восьмидесятые в памяти остались чем-то очень добрым и хорошим, хотя прекрасно помню серые простыни талонов, выдаваемых в ЖЭКе, очереди мужиков за простейшим пивом, привозимым два раза в неделю и разливаемым чуть ли не по норме, пьяных вахтовиков Нижневартовска восемьдесят девятого, плевать хотевших на женщин с детьми и рвущихся в самолет, чтобы улететь, дефицит, начавшийся где-то в восемьдесят восьмом, что прошел мимо нас из-за работы мамы в ОРСе и возможностей. В сорок лет иллюзий не остается и понимаешь – твое детство было прекрасным только из-за него самого и не более.
Детство закончилось ровно с началом девяностых, ровно в самом девяностом году. Закончилось не сразу, такое невозможно, но трещину дало глубокую и длинную, всей своей простотой задевшей бабушку так сильно, что и не поверишь сразу.
Она сажала мак. Не каждый год, но сажала два-три цветка, срезая поспевшие головки и храня сами зернышки в мешочке. Бабушка любила печь и добавляла мак, когда стоило. Да и сами цветы были красивыми, не соврать.
Их срезали ночью. Просто перелезли через наш не самый серьезный забор и срезали. Прошлись, не скрываясь, по огороду, забрали нужное и ушли.
Через два года, в девяносто втором, лихие девяностые начались в том числе и кислой вони ангидрита в каждом подъезде. Мы все привыкли быстро, наркоманы стали деталей пейзажа и жизни. Но в девяностом эти срезанные головки оказались чем-то большим.
Дед смотрел на нашу калитку с простым крючком и курил.
Приму, полученную по талонам, ага.
Супонев
- Первый канал я в рот ебал, а второй канал тот еще кал…
Нойз спел это в уже далеком 2006-ом году, только начав забираться на самую верхушку пирамиды популярности. И оказался прав, хотя вряд ли мог предвидеть, в какую бездну анальной оккупации телик начнет погружать мозги народонаселения нашей, когда-то самой читающей в мире, страны.
Дом-2, длящийся без малого почти двадцать лет, показатель культуры такой же, как правильное произношение слова «идиосинкранизация» вместе с прояснением смысла понятия и его этимологией. Дом-2, со всеми животными, живущими в нем и полуживотными, любящими это чертово дерьмо, нисколько не хуже большинства современных телеканалов. Разве что гадливости больше, просматривая этот кусочек ТНТ, в последнее время вроде весьма годно рожающих даже хорошие сериалы. Но бабки не пахнут, это знают все, включая пиратскую команду капитана Сильвера из мультика Черкасского.
Черкасский творил в то страшное тоталитарное время, когда для детей существовали несколько киностудий, несколько мультипликационных отделов при них и целый отдел передач Центрального телевидения. И если окучиванием подрастающих мозгов занимались в основном через книги, пропуская те через цензуру, то фильмы и передачи все же старались учить чему-то хорошему. СССР и знак качества, сами понимаете, понятия неразделимые. Нет? Так какого же черта ГОСТ и знак качества до сих пор используют рекламщики в нашей свободной демократичной стране, так отличной от тоталитарного совка, да?