«Хоббита» прочитал еще в восемьдесят девятом, с теми самыми иллюстрациями Беломлинского. «Хранители» попали в руки в девяносто первом, в издании Пермского издательства, с простенькой зелено-картонной обложкой и каким-то невозможно чумовым переводом. Меня пробрало до того состояния, когда стало ясно – эта книга живая. И очень осенняя.
Никогда и нигде больше такого чувства ощущения осени не было. В девяносто шестом, уйдя побродить по берегу нашего Кинеля, вдруг вспомнил Бильбо, гномов, Одинокую гору и остальное. Повернул голову, рассматривая уже совсем яркую алую рябину и зацепился взглядом за две вещи: паутинку, несомую ветром и какой-то огрызок сломавшегося карагача. И все.
Настоящая золотая осень вроде как в Канаде, в ее кленовых лесах, тянущихся на мили. Или в Карпатах, распускающихся всеми оттенками желтого и красного, золотого и рубинового, охры и сурика. На край, в Жигулях, у Каменной Чаши или Царева Кургана, да-да. С чего бы золотой осени случится вдоль берега небольшой речушки, бегущей из степи к Волге? А вот так…
Темнеющий пень, торчащий огрызками, стал орком. Паутина, замерев на мгновение, превратилась в хищные нити Зачарованного леса. Тропинка, убегающая вперед и прячущаяся под листьями, оказалась протоптанной не рыбаками, еще ходящими на рыбалку, а всей компанией, идущей на Смога. Ветер что-то там шептал, шуршал осенним золотом крон и подталкивал в спину, говоря – расскажи.
Но пока так и не рассказал.
Но хочется.
А «Петр Первый» тогда был вкусным и пах не черт-те чем, а табаком, взрослостью и будущим. И бросать курить совершенно не хотелось. Да и сейчас не особо хочется. Но надо.
Сникерсы и Дюна
- Коммунальная квартира, коммунальная страна…
Это клип «Дюны», думаю, снимал Грымов. У Юрия Грымова в какой-то момент выработался узнаваемый стиль, цвета и прочее. Но то не суть, от слова «совсем». Главное было в самой песне и популярности такой странной команды, как Рыбин со-товарищи.
Их песня про лимон долбала мои детские мозги не меньше года и тогда это было поразительно. Страна, где вот-вот только пели Магомаев, Анофриев, Пугачева, хотя эта никуда не делась, начала слушать не просто плохие песни и смотреть не видео, и тупо китч, не. Страна стала слушать и смотреть попсу, самую дерьмовую из всех возможных. Ноги ЭлДжея, Нилетто и Моргена растут оттуда, из девяностых с Ван-Мо, кабаре-дуэтом Академией и кучкой совершенно одинаковых девиц, старавшихся раздеться побольше, а петь поменьше. Но Рыбин был просто апофеозом всего этого, если вдуматься.
Вообще, так-то, наше детство и юность, прошедшие в девяностые, которые кто считает лихими, кто святыми, оказались странно-хорошими. Да, в коммерческих ларьках продавалось все и сразу, а родители большинства старались сажать картошку на огородах с дачами, не думая про коммерческие ларьки. Да, дети неожиданно начали делить друг друга на богатых и бедных, хотя родились в СССР, государстве, созданном для победы над таким разделением. И, да: чертов Сникерс и сейчас порой равен по цене шоколадке в сто грамм весом, но сейчас это воспринимаешь нормально, если шоколад не из Беларуси или не Бабаевский.
Тогда, в девяносто втором, моя мама точно не могла понять: как может небольшой батончик, где вместо именно шоколада только стремная глазурь, стоить как плитка вполне годного самарского «Паруса»? А вот стоило. За упаковку и бренд. Новые времена, пришедшие в Россию, быстро приучили всех ценить любую фирменную нашлепку. Это как было в свое время с солнечными очками, с которых никто не снимал наклейку о защите глаз от ультрафиолета. Ведь наклейка-то была цвета итальянского флага, типа фирма.
«Дюна» оказалась брендом. Таким простым и незамысловатым коллективом скоморохов, что всегда приятны народу. Почему? Это было феноменом, если вдуматься. Типа как они пели именно о нас, о совках, о стране, лишенной простых радостей и все такое.
Чуть позже, очень быстро сориентировавшись, Рыбин и Ко быстро переобулись, заигрывая с вдруг проснувшейся ностальгией по СССР, особенно по СССР периода пятидесятых-семидесятых. Сменили подгузник и кепочку на своем толстяке, убрали значки, нацепленные поверх клоунских одежек и резко стали носить костюмы, порой даже с галстуками.
Самое смешное тут было то, что наши эстрадные небожители, от «Дюны» до Сюткина, очень хорошо и верно улавливали носом – куда ветер дует. К девяносто шестому стране осталось всего ничего до момента, когда коммунисты могли натурально победить на выборах. Не сложилось, и эстрада, ничтоже сумняшесь, отправилась в дальнейший разнос, из которого выбираться не желает. Да и черт с ними.