Бойцы с рыбаками
- Чё на шапке написано?
- Боец.
На вязаных шапках, через чёрные армейские пидорки вновь теснящие меховые, заводским методом вывели Fisher. Одной из любимых Денди-игр ещё оставался «Уличный боец», Street Fighter. Не то, чтобы мы не разбирались в английском, но, как водится, имелся нюанс. Боец всяко круче рыбака, чего уж.
Девяносто пятый экватор последнего десятилетия двадцатоо века. Шерлоку с Ватсоном сто лет назад было проще, шагнул в XX, так знай себе лови немецких шпионов, немец-перец-колбаса для того и создан. Россия конца второго тысячелетия временами стала хуже, пусть и без Первой Мировой на носу. Нам хватало чёрт знает какой по счёту кавказской. Мы взрослели на обломках недавно великой страны и не хотели думать о ней. Свобода, демократия, ништяк, пацаны, живём, все дела.
Шапка – вязаная и пацанская, или чёрная кепка с отворотами, тоже пацанская, или формовка из колонка\норки, несомненно пацанская.
Джинсы – чёрные трубы, пока ещё ништяк, норм никто не говорил, синяя классика уже стучалась назад, но пока цветнина особо не сдавалась.
Водолазка под рубашку шла вовсю и, само собой, была по-пацански. Золотая цепка на шее или руке – ништяк, пацаны заценят.
Пуховики отодвинули аляски, на пуховики наступали дублёные пилоты с цигейкой на отворотах, где даже настоящие, где совсем поддельные, но кого оно волновало, верно? Лишь бы по-пац… Ну, вы поняли.
Куда приходят моды – оттуда убежали остатки детства. У нас они, остатки, ушли вообще незаметно-неуловимо. Вот только полкласса собирало картонки с черепашками-ниндзя из жвачек, а вот уже вместо них по карманам нормально-пацанские ЛМ с Бондом и жиги, желательно модные «Фёдор» или БИК, огрызанные по нижним краям пивными крышками.
Где появляются зачатки стадного стиля – там умерли общечеловеческие ценности с моралью. Оно временно правильно, главное не забыть ключить их чуть позже, когда вдруг по-настоящему взрослеешь. Подошвы ботинок модно стали толще? У-у-у, фак йе-а-а, так даже лучше запинывать на дискачах кого выйдет окучить.
Если мысли заняты внешностью – это тупо молодость временно победила. Всем такое нужно и все такое проходят. Внешнее важно в брачных плясках, без распускания хвоста, демонстрации бивней или ещё чего-то, без них юность гибельна, ужасна и пуста.
А уж какой год на улице – роли не играет. В тот, давний-давний 95-ый, в нашем крохотном Отрадном, было именно так:
- Чё на шапке написано?
- Боец.
И двуцветные пуховики с большими карабинами-застёжками. В Тольятти, например, тогда же котировались куртки «адидас» с цветастым принтом и яркий вязаные шапки с помпонами, ещё пяток лет назад стоявшие на одной ступени непацанской иерархии, что и спортивно-советские «петушки».
Ёпта, какой нормальный пацан станет носить петуха, верно?!
Первая любовь и сигареты с изолентой
Весной девяносто седьмого года мне страдалось. Страдалось люто и отвратительно. Случилась первая любовь, мать ее, и она выворачивала душу, разрывала сердце и заставляла не спать целых две с половиной ночи подряд. Одиннадцатый класс и Татьяна Геннадьевна считали меня больным, ведь моя святая мама все понимала, не дергая и оставляя с утра завтрак и готовый какао сыну-мученику. И сигареты. Такого кошмара представить сейчас даже не хочется, становится стыдно.
Странно, но помню книжку, зашедшую тогда просто на ура. Про Гражданскую войну, Красную армию, черных анархистов, Ледяной поход и остальное. Читал ее в туалете, ночью, там можно было курить и не мешать маме с сестрой спать. Ага, так и было.
Но суть-то вовсе не в эгоизме и переживаниях семнадцатилетнего дебилушки, жаждавшего слюнявых поцелуев, упругих девичьих грудей и еще не совсем наголо выбритых юных лобка и пелотки, да выдававшего весь этот компот за первую любовь. А вовсе даже в сигаретах, изоленте и ответе не вопрос: как и почему они могли соединиться, а, опездолушка? А вот так, хотите верьте, хотите, нет.
В общем, все переживания и редкие подростковые слезы прервала приехавшая Наташа. Наташа, так-то, была наша летняя с Диманом знакомая. Тонкая нахальная и сиво-крашенная северянка, навещавшая бабушку в Отрадном. Где и как он с ней познакомился – не помню, но Наталья покорила нас своим простым отношением к жизни, смуглым подвижным личиком и характером. А тут, неожиданно, она взяла и приехала.
- Вылезай! – посоветовал Диман.
Я и вылез. На дворе еще щумели напоследок лихие девяностые, из наполовину заснеженного городского парка бухающую школоту никто не гнал и мы накидались в сопли, в зюзю и в лохмотья в тени памятника МиГу, то ли 15-ому, то ли еще какому-то. Чем? То же мне, теорема Пифагора, чем могли накидываться будущие покорители жизни, еще не закончившие учебы и не имевшие бабла на нормальную водку? Всякой химической отравой по типу «Карелии», шедшей в тогдашних комках как «аперитив». Для интереса кто-то рещил взять еще и как-бы персиковой отравы. Она-то, надо полагать, и вбила последний гвоздь в крышку гроба относительно нормального состояния. Ну, кроме радости от довольно квасившей вместе с нами Наташи, приехавшей как снег на голову почти зимой.