На Новом Арбате вовсю разворачивалась игровая индустрия, спокойно мешаясь со стриптизом и проститутками. Новые русские и братки потихоньку переставали ходить с лысыми головами, таскать кожу и спортивные костюмы. В провинции, в смысле, в столице прирожденные бандиты давно легализовались и носили костюмы-тройки. Иномарки снова начали теснить ВАЗ, а Запорожье радостно ждало краха Уз-ДЭУ.
В армии донашивали советскую форму и первый советский камуфляж, самым модным видом одежды-повседневки оставалась афганка. Дедовщину никто не отменял, но вместо приказа найти посреди ночи блок сигарет с фильтром духам прилетало отыскать гражданские трусы и непременно в целлофановой нетронутой упаковке.
На Кавказе, доделив все выплаты от России и остатки наследства СССР готовились снова начать бойню бородатые суровые мужики, неожиданно решившие жить по заветам предков, грабя всех, кто слабее. По соседству, на Тереке, самые последние остатки гребенских и терских казаков, как сто лет назад, скакали вдоль реки на конях, с РПК и СВД наперевес.
Война стучалась через едва закрывшуюся калитку в Чечне, ветераны, инвалиды и герои первой Чеченской тихонько растворялись в мирной жизни, никому и нигде ненужные. Дешевый герыч теснил ханку, а сверху все добивала волна дешевого алкоголя, взятого в ежовые рукавицы государством, зарабатывающим на акцизах.
Через год с небольшим страна рухнула за неделю, не переставая доверять словам Ельцина о невозможности дефолта и кризиса.
- С гранатою в кармане, с чекою в руке
Лагутенко и «Мумий Тролль» открыли новую эпоху русского рока. Они, а не Король и Шут или кто другой, вроде Тракторов с Текиладжаз, как бы того не хотелось кому-то. Русскоязычный рок, мешаясь с украинскими завываниями Океана Эльзы и Воплей Видоплчсова, отлично крутился в конце девяностых, неожиданно ощутив собственный Ренессанс.
- Колесами печально в небо смотрит круизер
Через несколько лет Лагутенко-вампир сражался с Городецким в парикмахерской.
Ножницами.
Мысль материальна. Через двадцать лет Владивосток и две тыщи стали реальностью.
А Илье Лагутенко уже за пятьдесят.
Война и «Чистилище»
Невзоров и девяностые это как два яблока одной яблони. Причем скрестившиеся и осеменившие друг друга еще до набухания цветков. Как такое возможно – черт знает, но так и получилось.
В девяносто втором боялись непонятно чего, от реформ до пустых полок и голода.
В девяносто третьем страшно было ночью, ведь темнота прятала беспризорников.
В девяносто четвертом наркоманы и отморозки жили в стране припеваючи.
В девяносто пятом ужас обрел новую родину. Чечню.
Рухнувший Советский Союз породил немало монстров и чудовищ. Мясорубки, перемалывающие идейных борцов, юных идеалистов, казачьих добровольцев, профессиональных псов войны, сумасшедших любителей войны и убивать, вспыхивали одна за другой. Ничего нового, такое история показывала людям не раз. Недавно отшумел свое, перекатываясь раскатами залпов гаубиц и «Градов» по горным ущельям, Афганистан, впитавший в свою сухую землю, камни и песок тысячи литров русской крови. Русской именно как советской. Афган воевал с русскими, украинцами, беларусами и всеми остальными национальностями огромной страны.
В девяностых некоторые начали воевать против нас же. А в девяносто четвертом, вместе с полыхающим Грозным, полыхнуло – не затушишь.
Страх Чеченской войны ощущался густо, страшно и давяще-ежесекундно. Взрослые и видавшие виды мужики пересказывали где-то услышанное или прочитанное, делились страшными секретами и спорили о снайперских «белых колготках». Афганцы, уже начавшие взрослеть и матереть отворачивались, сперва с кривыми усмешками, потом, после первых калек и похорон, понимающе и даже чуть стыдливо. Они, прошедшие страшные десять лет войны между раскаленных скал, где кровь закипала и испарялась вместе с жизнью, понимали куда больше остальных. Даже чуть больше ветеранов Войны, настоящей и самой страшной, не веривших порой в творящееся в стране, когда-то защищенной именно ими, всеми вместе.
Невзоров тут был как щука в пруду. Везде, всегда и даже нужный. Остро клацал клыками репортажей, бьющих под дых и не дающих никакого ответа на страшные вопросы. С девяносто четвертого по девяносто пятый он был популярнее любой роди в телевизоре. И только подкидывал и подкидывал, не забывая подливать кровищи. Да погуще, да побольше, да с потрошками.