— Ага! Вся команда в сборе, — вместо приветствия с порога проговорил Полторадядько.
— Чем обязаны? — ответно не здороваясь, поинтересовался Гоша и чуть обернулся в сторону товарищей. Кажется, предстояло очередное развлечение.
— Оружие — на прилавок! — негромко, но, как ему казалось, очень убедительно приказал Полторадядько.
— Какое оружие, старший сержант?! Мы люди мирные, незлобивые, — пожал плечами Гоша. — Шапками торгуем.
— То самое! С каким ты вчера палатку чебуречную ограбил! Давай, быстро! — и Полторадядько недвусмысленно пошевелил стволом автомата.
— О господи! — застонал Гоша. — Чебуречные дауны, что ли настучали? Пусть с людьми сначала научатся обращаться.
— Давай–давай! Поторапливайся!
Гоша из–за спины достал пистолет и на ладони, стволом вперед протянул его Полторадядьке.
— На прилавок, стволом в сторону, щенок! — глаза Полторадядьки не обещали ничего хорошего. Похоже, шутки кончились.
Гоша положил пистолет на прилавок.
— Два шага назад! — Гоша сделал эти два шага. — Савельев, забери оружие! Разрешение есть?!
— Слушай, старший сержант! Какое ж это оружие! Он же газовый. Игрушка…
— Я спросил: разрешение есть?!
— Нет разрешения, — вздохнул Гоша. — Твоя взяла, Полторадядько.
— Так, Савельев, составляй протокол! — Полторадядько, похоже, уже не слушал Гошиных доводов. Ноздри его раздувались, а усы, казалось, сами собой шевелились. — С оружием! На представителей! Закона! При исполнении! — с почти нескрываемым восторгом скандировал Полторадядько.
— Да ты, что, служивый! Белены что ли объелся?! — встрял Лёвка. — Кто тебе оружием угрожал!
— Всем! Лицом к стене! Ноги на ширине плеч! Руки за спину! — орал Полторадядько. Так его, наверное, учили. На редких инструктажах. Дорвался, что называется.
Дорвался и зарвался. Стало не до шуток. Пришлось действовать по команде.
— А то пальнёт ещё сдуру, — тихо прокомментировал Гоша, первым поворачиваясь к стенке.
На его запястьях защелкнулись наручники. Савельев, посапывая, дописывал протокол.
— Так, вперед, в машину! — скомандовал Гоше Полторадядько, когда Савельев, наконец, довёл до ума свой миллицейско–протокольный опус. — Остальные свободны, — уже с порога и совершенно спокойным, даже каким–то безразлично–усталым голосом сообщил Полторадядько. — Пока! — и было неясно, то ли он так прощался, то ли угрожал.
Из дверей отделения Гоша вышел первым. Он посмотрел на друзей и губы его растянулись в улыбке.
Время, проведённое в казённом доме, никак не отразилось на его внешности. Но и впустую не прошли для него эти несколько часов в затхлом «обезьяннике», где кроме него томился лишь нищий с Новодевичьего, пойманный на воровстве и перепродаже цветов с могил. Нищий спал, отстегнув жалобную деревянную ногу. Две другие ноги, натуральные, он поджал под себя, свернувшись калачиком на узкой деревянной скамье. Иногда он почему посмеивался во сне, будто его щекотали.
Гоша мерил шагами камеру — размышлять на ходу было привычней. Он только старался не слишком приближаться к трёхногому нищему, вокруг которого образовался прочный защитный барьер в виде непонятной смеси запахов.
К моменту освобождения план в общих чертах был готов. Не просто план — стратегия. Что ж, это стоило утерянной на миг свободы. Значит, врал Лёвка, утверждая, что креатив в неволе не размножается. Размножается, да ещё как.
Гоша поднял руку в приветствии, подражая советским вождям на трибуне мавзолея.
За Гошей, тяжело переступая, с клубом пара выкатился Толик.
— Ну, герой, идём, пока они не передумали, — как всегда неуклюже пошутил он. И сказал в открытое окно подъехавшей «девятке», то есть непосредственно Нуру:
— Ладно, с вас — кабак!
— А у нас как раз и столик заказан! — высунулся Лёвка.
Гоша не слушал их трёпа. Он продолжал думать.
— Да ребята, с вами не соскучишься. Поехали, — сказал Толик.
— Так, Лёвка, — уже усаживаясь на переднее сидение рядом с Нуром, распорядился Гоша, — завтра идёшь регистрировать новую газету. Называться будет «Добрые вести плюс».
— А почему плюс? — удивился Лёвка.
— Для солидности. Это будет рекламно–информационная газета. Про всё и для всех.
— Прогорим, Сид!
— Запомни, Лёвка, кто управляет информацией — тому и прикуп в масть. Верно, сестрёнка?
— Смотри, тебе, наверное, виднее. Ты же у нас крутой. С пистолетом наперевес, — хихикнул Лёвка.
— Ну что ты канючишь, Вау? Где твой драйв?! У тебя мечта какая–нибудь есть? Хочешь медиа–магнатом стать?