- Да пусть себе ведёт. Мне то что? Может любовь у них. Да и внуков родителям пора рожать.
- Подожди, так у вас что, ничего не было? - Спросила удивлённо Светлана.
- Не было. Мы даже не целовались.
- Да ты что? А мы почему то считали, что у вас дело к свадьбе идёт!
Удивлённо посмотрев на подругу, я засмеялась.
- Светка, ну ты даёшь. Разве я говорила, что об этом?
- Да мало ли. Вы же встречались, вроде бы.
Наверное, Роман что-то почувствовал, так как посмотрел в нашу со Светланой сторону. Увидел нас. Я ему помахала рукой в варежке. Мы с подругой опять засмеялись. Он никак мне не ответил. Но с того раза Роман больше ко мне не приходил.
Новый 1962 год встречали весело. Ёлка была, парни в общежитие притащили. Украсили её игрушками, которые сами делали из цветной бумаги и ваты. Раскрашивали акварельными красками. Даже сами конфетти делали. Была какая то бесшабашность. Предвкушение чего-то, что должно случиться. Это было у всех. Мы верили в лучшее будущее. Тем более, в наступавшем 1962 году, Ангарск праздновал свою первую круглую дату, юбилей - первое десятилетие, как города. Вообще Ангарск был в то время в большей степени именно молодёжным городом, куда ехали парни и девушки по комсомольскому набору. Здесь же они влюблялись, женились, создавали семьи, рожали детей.
Новый голд отгуляли, как я и говорила, весло, с задором. Никто не напился до потери сознания. Мы танцевали, шутили, осыпали друг друга конфетти. Потом бегали, катались на импровизированных горках. Там же на улице тоже танцевали под весёлую гармошку. Кидались снежками. В общежитие заявились под утро. Уставшие, румяные с мороза и довольные. Думали отоспимся. Но ещё до обеда нас разбудили. Было 1 января 1962 года. народ продолжал гулять. И опять весёлая кутерьма закружила нас. Тогда не отдыхали, как сейчас по 10 дней. Отдыхали два дня и опять на работу.
1962 год
К этой зиме я сумела подготовится и выглядела лучше, чем в прошлую. У меня было пальто. Правда его перешили мне из того, прежнего, в котором я приехала, с чужого плеча. Мне попалась хороший мастер. Женщина в годах. Пальто сделали уже, чуть укоротили. Нет, не до колен. Ниже колен. Я обзавелась валенками, по своему размеру. А Софья связала мне красивые варежки, шарф и кофту. На барахолке я купила себе шапку ушанку, но не мужскую, а именно женскую. В Майске жил мастер, вот он и шил такие шапки. Уши у шапки были длинные, до моей груди и с пампушками. И на макушке был бомбончик смешной. Сама шапка была из искусственного меха, серого цвета. Довольно необычный для того времени фасон. Но мне так понравилась шапка, что я купила, не удержалась. В моду постепенно стали входить вязанные шапочки, а так же во всю пользовались и платками, особенно теплыми.
А весной, в мае месяце я познакомилась с Ванечкой Найдёновым. Я почему-то всегда его называла именно Ванечка и редко когда Иван. Он был такой смешной, какой-то неприкаянный. Сирота, детдомовский. Он демобилизовался весной 1962 года. Ехал к себе, в свой город, где-то на Урале, я сейчас уже и не помню название этого города. Он рассказывал, что город не большой. Там находился его детский, откуда он и ушёл в армию. Ваня закончил семилетку и ремесленное училище. Отучился на плотника. Вот в поезде его и соблазнили вербовщики. Эти вербовщики всегда особый упор делали именно на демобилизованных солдат и матросов. Иван и сошёл на станции "Ангарск" в мае месяце. С собой у него был только солдатский вещмешок с немногочисленным имуществом. Как плотника, его взяли работать в строительный трест, где раньше работала я. И койку в общежитии дали там же, как и у нас. Первый раз я его увидела на танцах в субботу. Почему обратила на него внимание? Ваня был немногословный. Стеснительный, особенно на счёт девушек. Он был невысокого роста, чуть выше меня и худощавый. Наверно сказалось голодное детство. Он стоял в стороне, один. Никого не пытался пригласить. Смотрел на парней, девчат и как-то светло улыбался, словно радовался за них. Мне стало его так жаль.
- Свет, видишь солдатика? - Указала я на Ивана. Она посмотрела.
- И что? Худой, странный, словно блаженный. Сейчас будет зимой и летом ходить в своей солдатской форме.
- Почему ты так решила?
- По нему видно. Скорее всего детдомовский.
- Ну и что, что детдомовский? Здесь много бывших детдомовцев. Свет мы же дети войны.
- Послушай, Эмма, ты что, пожалеть его хочешь?
- Причём здесь сразу пожалеть? И что значит пожалеть?
- А! - Она махнула рукой. - Нашла на кого смотреть. Посмотри лучше, вон парни, раньше я их не видела. А один там высокий такой с усами, красавец. Между прочим, в нашу сторону поглядывает.
- Да пусть куда хочет, туда и смотрит.
- Вот вредная ты, Эмка!