Мы шли с ним из квартала по дороге в лесу. Не по шоссе, а именно в лесу. Он рассказывал мне про свою службу. Что один раз им в Японском море пришлось лечь на грунт и долго там лежать, затаившись, так как над ними ходили корабли НАТО, американские. Так как они зашли в территориальные воды Японии, то их могли потопить. Лежали на грунте долго. Стала сказываться нехватка воздуха. Даже кровь из ушей шла. Но они дождались, когда американцы уйдут и вернулись в свои воды.
Мы с ним шли, по зимнему лесу. Было холодно, мороз. Я то тепло одета была. Пальто зимнее, пусть перешитое из старого, но всё равно тёплое. Плюс свитер, колготы мои, варежки, шарфик, шапка с длинными ушами и тёплые зимние сапожки. А вот Гена был в одних брюках-клёш. Китель с тельняшкой, коротенький бушлатик, который даже зад ему не закрывал и бескозырка. Варежек не было, как и шарфа. Тоже мне, пижон. Хотя они все были там пижонами, морячки. Я видела, что ему холодно, но он не показывал это. Когда пришли всё же к нашему общежитию. Я завела его к нам. Напоила чаем. Он отогрелся. А потом ушёл. Позже говорил мне, что когда вернулся, как раз в этот момент начался сильный ветер и метель, у него зуб на зуб не попадал. Руки были заледенелые, еле сгибались. Голова гудела, отогреваясь. Хорошо, что всё же не отморозил себе уши, так как пытался прикрыть их ладонями, не отморозил критически пальцы на руках. Но щеки все таки отморозил. Они у него темно-бордовые были, шелушились. Я сейчас вспоминаю, бедный парень, это же надо так влюбится, что наплевать на мороз, на метель, пургу, но он бегал в своём бушлатике ко мне, когда пешком, если не успевал на автобус. Приходил только лишь для того, что бы пару часов побыть рядом. А иногда даже и того меньше. Я ведь вредная была. Бывало вообще к нему не выходила. Хотя мы договаривались. А он стоял, ждал терпеливо рядом с общежитием. И я девчонок просила, чтобы они ему сказали, что меня не будет. Что на смене или ещё где. А сама смотрела в окно и потешалась над ним. Девчонки были недовольны моим отношением к морячку.
- Ты бы уж, отшила его тогда, Эмка. - Возмущалась Светлана. - Чего над парнем измываешься? - Но я только махала на неё руками, отстань.
Так продолжалось до одного момента. Потом всё изменилось...
Глава 10.
1963 год
С Геннадием мы встречались уже почти месяц. Любила ли я тогда его? Если бы мне именно тогда его задали, я, наверное, сказала бы, что нет. Да он мне нравился. Симпатичный парень. Сильный. Широкоплечий. Образование у него было семилетка. Семья большая. Шестеро детей, он старший. В 14 лет ему пришлось идти работать с отцом в леспромхоз. На лесоповал. Поэтому ему тогда закончить десять классов не получилось. Не до школы было. Повторюсь, он нравился мне, но вот сердечко не билось встревоженным жаворонком, когда видела его. Спокойно относилась к тому, что он приходит. И даже не задумывалась о том, что после свидания, когда транспорт уже не ходил, ему пешком, зимой нужно было возвращаться назад в общежитие по лесу 5-7 километров. А он ведь всё так и ходил, в своей флотской форме. Брюки-клёш, коротенький бушлатик. Хорошо хоть бескозырку сменил на шапку-ушанку. Всё же в бескозырке у нас зимой не походишь, уши отвалятся. Я сильно не переживала, или как сейчас молодежь говорит - не парилась. Знала, что никуда не денется, прибежит, поэтому иногда капризничала, не выходила к нему, когда он ждал возле моего общежития. Спустя почти месяц встреч, мы с ним начали целоваться. Он первый это сделал. Я не стала противится. Мне даже понравилось. Сама я тогда целовать парня не умела. Опыта не было. А вот умел. Но когда он пытался во время поцелуя дать волю рукам, по заду меня погладить, по ноге, пытаясь залезть под пальто и платье или грудь пощупать, я била его по рукам, отталкивала.
- Куда лезешь? Твоё что-ли? Тоже мне, кавалер выискался. - Я видела, что ему нравится это и не нравится одновременно. Нравится, что строго себя веду, не как какая-то профурсетка, это он так сказал один раз. Но в тоже время ему сильно хотелось помять меня. Ну это все мужики хотят, потрогать женское тело и желательно посильнее. Ну а там, где потрогать, не далеко и до... Постели. Я прекрасно это понимала. А он улыбался, глядя на меня. Или вообще смеяться начинал.
- Да ладно, Эмма. Я же нежно!
- Нежно он. Чего лыбишься? Грабли свои не тяни. И слюни подбери, а то подскользнуться можно. - В ответ он только сильнее смеяться начинал. Глядя на него я тоже улыбалась.
В канун Нового 1964 года, мы как-то вечером гуляли с ним. Он мне конфет купил, тех самых "Монпасье" в круглой металлической коробочке. Они были свежие и ещё не успели слипнуться в одну кучу. Было холодно, мороз стоял, как сейчас помню, градусов 25. Решили зайти с ним в подъезд одного из домов в районе "Саян". Забрались на самую верхнюю лестничную площадку. Сидели на ступеньках лестницы. Я угощала его из своих рук леденцами.