- Сладкие они из твоих рук. - Сказал он.
- Не выдумывай. Они из любых рук сладкие.
- Из твоих рук намного слаще. А губы ещё слаще. Дай поцелую?
Губы я облизала язычком. Улыбнулась ему.
- Ладно, только руки свои не суй мне под пальто. Во-первых они у тебя холодные, во-вторых ибо нечего распускать их и лапать меня.
- Для кого бережёшь, Эмма, то, что под пальто?
- Для мужа.
- Для мужа, это хорошо.
Мы с ним поцеловались. Под пальто он руки не стал совать, так обнял меня. И в этот момент открылась дверь одной из квартир. На площадку вышла какая-то тётка. И начала ругаться. Причём не на нас обоих или на него, а именно на меня. Обозвала меня шалавой и проститукой, таскающейся по подъездом. Что ни стыда, ни совести. Меня ещё ни разу так не обзывали. Я вскочила на ноги. Лицо от стыда горело огнём. И я рванула на улицу. Слышала, как Гена ответил тётке:
- Вы чего, женщина, такое говорите?
- И ты иди отсюда, морячок. А то сейчас милицию вызову. Ишь, нашли моду по подъездам лизаться.
Я расплакалась, бежала на ходу вытирая слёзы. Геннадий догнал меня. Схватил за руку.
- Эмма, подожди. - Но я вырвала свою руку у него из его ладони. Толкнула его в грудь и закричала:
- Убирайся. Никогда больше ко мне не приходи. И никогда больше не прикасайся ко мне. Ненавижу тебя! - Бросила в него баночку с "монпасье" и кинулась дальше бежать. Прибежала в общежитие. Сидела на постели и ревела, от стыда и злости на него. Девчонки ничего не понимали. Спрашивали. А я только ревела.
- Вы чего, поссорились с морячком, Эмма? - Спросила Светлана. Я кивнула. Светлана посмотрела в окно. - Вон он стоит, морячок твой.
- Пусть уходит и никогда не приходит. - Выкрикнула я. Светлана вышла. Геннадию сказала, что я не хочу его видеть. И что ему лучше уйти. Гена ещё какое-то время постоял около общежития, а потом ушёл.
Постепенно я успокоилась. Он не приходил, ни на следующий день, не через день, ни через неделю. Я встретила Новый 1964 год. Но вот прежней радости, с какой я до этого встречала новогодний праздник не было. Нет, я улыбалась, вроде бы веселилась, танцевала. Бегала на горку с девчатами и парнями, ходила в кино. Но что-то не давало мне покоя. Не было полноценной радости, лёгкости. Той легкости, что присуща юности. Потом поняла, что каждый раз жду его. Выглядывала в окно. Но его не было. Стала часто вспоминать наши с ним свидания, прогулки. Как целовались. Постепенно девчонки заметили моё состояние, хотя я и пыталась его скрыть, пыталась выглядеть беззаботной.
Когда в очередной вечер, глядела в окошко, Наталья спросила меня.
- Что Эмма, ждёшь своего морячка?
- Нет, не жду. С чего ты решила? - Наталья в ответ только усмехнулась.
- Конечно не ждёшь. Оно и видно. - Проговорила Света. - Скоро дыру протрёшь в стекле.
1964 год
Его не было почти четыре недели. Я уже смирилась с тем, что он не придёт. Даже поплакала в подушку ни один раз. И вот в двадцатых числах января, я как раз пришла с дневной смены, сидела, шила платье одной девушке на заказ. В стекло окна прилетел снежок. Светлана глянула.
- О, Эмма, твой морячок пришёл! - Я даже замерла. Вскочила с места и подбежала к окну. Он стоял, смотрел на меня, а я на него. Гена улыбался. Помахал мне - выходи! И я бросилась из комнаты. Как была в халате, в вязаных тёплых носках и тапочках, выбежала на крыльцо и остановилась. Он подошёл. Моё сердце бешено колотилось, как птичка, попавшая в силки. Гена выглядел похудевшим. Осунувшимся и уставшим.
- Ты чего не оделась? - Спросил он. - Холодно же.
- Здравствуй, Гена.
- Здравствуй, Эмма.
- Ты пришёл.
- Пришёл. Я не мог не прийти. Я тебе подарок принёс. - И он вытащил из кармана бушлата руку, которую держал там. Раскрыл кулак. На его ладони лежало золотое колечко. Простое золотое колечко с каким-то маленьким камушком. До этого у меня ни разу не было золотых вещей. Ни колец, ни цепочек. Какое золото тогда могло быть? Оно стоило дорого, не до жиру, быть бы живу. У моей мамы было золотое кольцо. Но никто из нас, её дочерей, даже помыслить не мог, надеть его себе. У меня было серебряное колечко, от бабушки досталось. Старое. Мне бабушка его отдала не задолго до смерти. Это единственное моё украшение из благородного металла у меня было. А тут золотое колечко. Но, глядя на кольцо, я испытывала радость не от него, мне было даже всё равно на это кольцо, радость я испытывала из-за того, что он пришёл. Наверное, именно тогда я поняла, что люблю этого простого парня. С широкой и доброй улыбкой, кареглазого, с сильными руками и широкими плечами.