Влад отличный, почти идеальный, ему не надо это доказывать идиотскими цветами и подарками, но в то же время в голове крутилась подлая, такая гадостная и вязкая мысль, которая засасывала здравый смысл как чёрная дыра. Мысль о том, что я в любой момент могу бросить Влада и встречаться, например, со Славой или вообще быть свободной. Ну а что такого? Мы красивые, юные и независимые, а постоянные отношения – это не панацея.
Конец апреля подкрался незаметно. Ещё с февраля почти на каждом уроке мы только и делали что решали экзаменационные тесты, будто все одиннадцать лет нас готовили к сдаче экзаменов, а не ко взрослой жизни. Математичка так натаскала нас в решении примеров, что на пробном у меня с лёгкостью получилось выполнить половину заданий, но я совершенно не понимала, каким образом хоть кому-нибудь в будущем пригодятся интегралы и функции. Даже Оля, которая пропустила несколько последних уроков, написала более или менее пристойно. Мы с Лерой следили за её состоянием уже неделю, и вроде бы всё было в порядке, но меня не покидало ощущение, что ей нужна помощь. Сейчас, торопясь сквозь слякотные дворы на пробный по русскому, я размышляла, как можно вытащить подругу из очередных абьюзивных отношений.
– Привет, детка. Думала, ты опять опоздаешь, – Лера чмокнула меня в щёку на ступеньках школы. – Давай в туалет ещё забежим.
Я не возражала, до начала оставалось ещё минут десять. Мы дошли до женского туалета, Лера сразу уткнулась в зеркало, чтобы поправить макияж. Из последней кабинки послышался тихий всхлип. Потом ещё один. Я тихо подошла к двери и прислушалась, жестом попросив Леру молчать.
Вдруг дверь резко распахнулась, и из кабинки вывалилась Оля. Именно вывалилась – запнулась о косяк длинным каблуком, схватилась за дверь, уткнулась в стену напротив. Её черная тушь растеклась, образуя под глазами тёмные кляксы, тональник уже не скрывал поблёкшую кожу с яркими веснушками. Мы с Лерой в недоумении переглянулись, когда Оля прошествовала мимо к раковинам с зеркалами, лишь окинув нас кротким взгляд.
– Оль, всё в порядке? – осторожно спросила Лера, трогая подругу за плечо. Оля чуть вздрогнула, словно от неожиданности, но руку не сбросила.
– Всё прекрасно, – Оля достала из сумки пудру и начала обильно штукатурить лицо. Вдруг она выронила кисточку, глаза её расширились и, согнувшись пополам, она выблевала в раковину с пол-литра тёмной жижи. Мы с Лерой еле успели отскочить, чтобы брызги не попали на одежду, но тут же подошли обратно придержать дрожащую подругу с обеих сторон.
Оля вывернулась из наших рук и влетела в ближайшую кабинку, еле успев прикрыть за собой дверь. Через секунду мы услышали жуткие рвотные звуки, сопровождаемые разбивающимся о стенки унитаза водопадом блевотины. Я хотела было постучать в дверь, чтобы помочь Оле, но Лера помотала головой, поманив меня в коридор.
– Ну, пиздец, чё. Вот она и доигралась.
– Почему доигралась?
– Потому что связываться с мужиком, который торгует наркотой, да ещё и сам принимает, это треш полный. Теперь и она принимает, а ещё подторговывает! У меня нет слов, – Лера помотала головой.
– Думаешь, всё-таки наркота? – я вспомнила рассказ Влада про своего двоюродного брата.
– Ну а что ещё? Ты же рассказала про Море, что она там пыталась втюхать экстази всем, – возмутилась Лера, а я сконфуженно кашлянула. Про себя я Лере не говорила. – У меня папа ещё имел дело с нариками, когда работал в полиции. Такого понарассказывал, аж мурашки по коже. И главное, большинство наркоманов не хотят, чтобы их вытаскивали из дерьма. Как видишь, Оля тоже не очень хочет. Предлагаю подождать ещё пару недель, последить за её состоянием.
До начала пробного по русскому оставалось всего минута. Мы разрывались между тем, чтобы поспешить в класс, и тем, чтобы подождать Олю в коридоре. Из туалета всё ещё доносились глухие всхлипы – кажется, на экзамен Оля не собиралась приходить время, а мы не могли просто взять и оставить подругу разбираться с проблемами.
Опоздали мы больше, чем на десять минут. Русичка уже приступила к объяснению правил заполнения бланков, когда мы втроём, запыхавшись, ввалились в кабинет. Точнее, запыхались только мы с Лерой, когда буквально тащили Олю по коридорам. Та старалась держаться настолько независимо и высокомерно, будто только что ужинала в ресторане, а не блевала в туалете от передозировки. Никакой благодарности от Оли не дождались, она лишь попросила нас не лезть не в своё дело и оставить её в покое. Ну оставить, так оставить. Как бы мне не хотелось помочь подруге, она девочка взрослая, разберётся сама.