Но разбираться сама Оля не планировала – так и продолжила пропускать по одному-два дня, иногда приходила бледнее обычного, но выглядела довольно неплохо. Хорошо, хоть на остальных пробных ЕГЭ проблем не было. После третьего прогула Алла Дмитриевна позвонила Олиной маме, но та поступила, на мой взгляд, мудро: где-то достала справку от невролога о том, что у Оли не всё в порядке с нервами из-за предстоящих экзаменов, поэтому иногда она будет оставаться дома. Не могла же она признаться, что дочь живёт непонятно где и не собирается возвращаться домой.
Результаты пробных ЕГЭ стали для меня великолепной неожиданностью – математику я написала на шестьдесят девять баллов, по остальным набрала больше восьмидесяти пяти. По литературе как раз попалась тема сочинения, которую мы разбирали на курсах; я с лёгкостью выудила из памяти ответы на вопросы о Чацком. Моя уверенность поднялась на тысячу процентов – я не глупая, я сдам это чёртово ЕГЭ, я не пойду работать официанткой! Краем сознания понимала, что это только предварительные результаты и на реальных экзаменах может быть всё гораздо сложнее, но, чёрт побери, как же прекрасна жизнь!
И с Владом было всё хорошо, хоть я и держала где-то глубоко в голове гаденький запасной план. Виделись мы почти каждый день: гуляли по весеннему городу, держась за руки, много разговаривали, подолгу стояли прижавшись друг к другу во дворах у чужих подъездов. Затхлый запах его старой дедовской куртки смешивался с ароматом шоколадного Axe, который я ему подарила на месячную годовщину. Когда я вручила обёрнутый ленточкой флакон, Влад принял его с большой неохотой. Уж не знаю, чем ему не угодил подарок, ведь он мне не приготовил ничего.
Как-то спросила Влада, не ли у него в гардеробе более приличной одежды, чем то старьё, которое он носит ежедневно. Разумеется, спросила я аккуратно и ласково, но мысли вертелись именно такие. Сказал, что как только он начнёт прилично зарабатывать, сразу купит себе всё, что я захочу, и завалит меня розами. Это так сильно воодушевляло, что его куртка уже не казалась такой затхлой, а отсутствие денег – таким критичной. Парень он умный, даже очень умный, его результаты пробных ЕГЭ по физике и математике в сумме оказались наравне с моими литературой и общагой, хотя его предметы были в разы сложнее.
Физику мой гений сдал лучше всех в своей школе, как и предполагали его учителя, хотя от всех олимпиад и соревнований он отмазывался несколько лет. Папа бы непременно увидел в нём перспективу и поощрил бы мою находчивость – не каждая девчонка с таким вредным характером, как папа постоянно мне напоминает, может найти такого толкового парня. С папой я его, конечно, в ближайшие несколько месяцев знакомить не собиралась, но, замечая на нём преданные и восхищённые взгляды его друзей, чувствовала невероятную гордость. Только пока не решила – за него или за себя.
Со Славой мы продолжали переписываться, но теперь даже мне казалось, что сообщения отдавали фальшью или, как сказала мама, пахли гнильцой. Разумеется, о Славе я рассказала маме и Катьке, на что обе заявили, что им очень жаль Влада, а я стала похожа на Леру. Не знаю, что из этого меня задело больше, ведь я не делала ничего криминального – просто общалась с хорошим человеком. Но проницательная мама, только взглянув на несколько сообщений, подняла брови, покачала головой, со стоном выдохнула и сказала, что Слава хочет затащить меня в постель, только и всего. На самом деле ему нафиг не сдались мои сны и фобии, а я, дурочка такая, развесила уши, высунула язык и как собачка побежала на зов хозяина.
Это сравнение мне не понравилось ещё больше.
Слава поделился своими сексуальными фантазиями, рассказал, какой его бывшая была в постели, пару раз прислал безобидные фото. Ладно, не пару, а шесть, и совсем не безобидные, а селфи с обнажённым торсом. В ответ я присылала ему свои безобидные фото в нижнем белье. Отвратительно и низко, но мне было до безумия приятно читать от него восторженные комментарии и комплименты. Только так я чувствовала свою сексуальность.
Да, деликатная тема секса меня волновала куда больше, чем я пыталась показать. Казалось, Влада секс не интересует вообще. Несмотря на то, что трахаться нам было негде, о сексе он не упоминал даже в шутках, а к себе не звал из-за дедушки, хотя я и говорила, что мне всё равно. Ко мне он тоже заходить отказывался. Аргументы про то, что мама у меня супер-понимающая, а папы до вечера не бывает дома, на него действовали. Это сильно напрягало – с Лексом не было даже намёка на такие проблемы, он хотел меня всегда и везде. А невесомые поцелуи и объятия больше меня не удовлетворяли.