Я присела на корточки, опустив голову как можно ниже между коленями. Дрожь отступала, наизнанку уже не выворачивало. Наученная горьким опытом, я уже специально вызвала рвоту, с отвращением надавив пальцами на начало языка. Ненавижу пить.
Тщательно вымыла руки в озере, присела на ветхое бревно у воды. Со стороны поляны доносились счастливые, пьяные крики, среди которых я точно узнала звонкий голос Левина, приторный хохот Леры, хрипловатые возгласы Ники вперемешку с медовым смехом Димы. Такие близкие и такие далёкие. Такие родные, но отвернутся в любой момент. Все, кроме Леры и Влада, наверное. Хотя я уже не в чём не была уверена.
Слёзы лились уже не от напряжения, а от тупого душевного бессилия. На лес опустилась стрекочущая вечерняя тишина, мимо носились писклявые комары, где-то вокруг щебетали последние птицы, шуршали деревья, прорезался далёкий гул машин. Вот бы жить в деревне – вечная тишина, покой, каждую ночь засыпать под звуки леса…
– Ага, и чтобы пьяные деревенские быдланы бухали под окнами, – усмехнулась я вслух.
Сзади захрустела сухая трава, телу внезапно стало жарко.
– Настюшка, ты куда пропала? Тебя все потеряли.
Левин присел рядом на корягу, достал две последние сигареты, бросил пачку на землю. Я скривила губы и хотела было сказать ему пару «ласковых», но Левин со вздохом поднял пачку и сунул в карман.
– Да-да, я помню, ты борец за чистоту. Может, вернёшься к нам? Тут в одиночестве не очень-то весело. Курить будешь?
– По-моему, неплохо, – глухо отозвалась я, отказавшись от сигареты. Сейчас я готова говорить с кем угодно, но только не с ним.
– Ты из-за Влада так расстраиваешься? Он был груб? – Левин поджёг свою сигарету и выпустил в воздух едкий дым.
– С чего ты взял?
– Просто предположение. Кстати, хотел спросить, – он полез в задний карман джинсов и вынул упакованный презерватив с наклеенной бумажкой. – Это ведь ты написала?
Я скользнула безразличным взглядом по его ладони, ощутив нервный мандраж во всём теле.
– Может, и я. А что?
– Ты и правда думаешь, что я не такой, каким себя показываю? – спросил Левин, глядя на гладь озерца. Я не спешила с ответом, а он его и требовал.
– Ты что пришёл-то? – спустя несколько минут тишины спросила я. – Я тут ещё немного посижу, мне как-то хреново, знаешь.
– Вижу. Всем сейчас не сладко.
– А тебе-то что не сладко? – невесело хохотнула я, – У тебя же День рождения. Кути, пей, веселись!
– Как я могу кутить, когда гости грустят? – он дотронулся большим пальцем до моей щеки, по которой за секунду до этого скатилась предательская слеза.
– Забей, – буркнула я, отодвинув его руку. – Кстати, знаешь, что с Олегом такое? Он сегодня особенно мерзкий.
– Знаю.
– Расскажешь?
– Не уверен, что имею право, – Левин пожал плечами. – Скажу так: любовь – это самая абсурдная хуйня на земле.
– Он что, и правда любит Рязанова?
– Кто знает, кто знает… – протянул Левин, таинственно улыбнувшись.
– Бля, бедный Олег. Это ещё хуже, чем… – я осеклась и тут же придумала продолжение, – чем просто тайно любить человека, ведь Рязанов наверняка знает о его чувствах.
– А ты? – вдруг спросил Левин.
– Что я?
– Любишь Владика?
Левин, твою мать, с хера ли ты вообще сюда припёрся?
– Наверное, люблю.
– Это классно. Правда, классно. Он тебя очень любит, ты ведь знаешь? – на это я промолчала неопределённо пожала плечами. – Я очень хочу, чтобы у моих друзей всё сложилось. Прикинь, вот женитесь вы через несколько лет, заведёте детишек, а я буду их любимым дядей Сашей, который покупает тупые игрушки и… что там ещё любимые дяди делают?
Господи, Саша, что ты несёшь?
– Вы вообще с Владом смотритесь классно – оба такие красивые, милые, прям хочется взять и поженить!
– Саш, пожалуйста, заткнись.
– А вот не заткнусь. Думай, что хочешь, но вы вообще идеальная пара. Владик – тот, кто тебе нужен, – Левин говорил так уверенно, так авторитетно, что мне захотелось дать ему хороший такой подзатыльник.