– Откуда ты знаешь, кто мне нужен? – сама от себя не ожидала такого вопроса.
– Знаешь, ты ему понравилась где-то со второй встречи. А ну да, так и есть, со второй, – словно не услышав меня, продолжил Левин. – Тогда на репе вы ещё покурить выходили вместе, после этого ты стала, как это сказать, табуированным призом.
– Что ты несёшь, Левин? – уже вслух спросила я, потёрла лицо ладонями, облокотилась на колени.
– Не важно, в общем. Короче, пошли тусить, хватит киснуть и переживать из-за всякого дерьма, – тоскливо усмехнулся Левин и подхватил меня на руки.
– Ну и нахрена? – я вяло попыталась опуститься на землю, но Левин перехватил меня поудобнее и понёс к мерцающей вдалеке поляне.
– Да, ты всё же легче Леры.
– У неё просто сиськи тяжёлые, – буркнула я, отчаянно напрягая лицевые мышцы, чтобы скрыть улыбку.
– Я не очень хотел, чтобы она была здесь сегодня, – вдруг сказал Левин.
– Почему?
– Меня недавно посвятили в… м-м-м… её тайну. Ту, которую узнала вся ваша школа. Что она была от меня беременна, – Левин прерывисто дышал, смотрел прямо на дорогу, если местами влажную землю с корягами и кустарниками можно назвать дорогой.
Я крепко держалась за его шею, мечтая растянуть эти секунды близости на часы. Стоило поднять лицо чуть выше – можно было коснуться губами его мягкой кожи с приторно-восхитительным ароматом шоколадного Axe.
– А кто тогда позвал Леру? Её же пригласили в общую беседу.
– Попробуй догадаться, – Левин по-волчьи ухмыльнулся и опустил меня на землю. – Боюсь, на этом моя работа носильщика закончена. Милости прошу обратно в нашу уютную компанию.
Только сейчас обратила внимание, что музыка больше не гремела, вместо неё с поляны доносился мирный гул, пестрящий голосами и гитарным аккомпанементом. Я сразу узнала песню Сплина «Моё сердце» – такую душевную и задорную, от которой должно становиться легче. Но не мне.
Ребята беспорядочно расположились на скомканных покрывалах – кто сидел, кто лежал головой на коленях у соседа, а кто прижался друг к другу, сцепившись за руки – Артём и Ника, кто же ещё? Лера склонила голову на плечо Диме, но тот, похоже не разделял её романтичного настроения – скрестил руки на груди, скривил губы. Все заметили наше возвращение, но пение не прервали.
Я присела рядом с Владом, уткнувшись носом ему в плечо, он молниеносно чмокнул меня в висок, не сбившись с ритма аккордов. Левин втиснулся напротив между Артёмом и Лерой, уронил почти пустую бутылку пива Артёму на джинсы, запачкал грязной подошвой край покрывала, пустил едкий сигаретный дым Лере в лицо. Она закашлялась, засмеялась, приобняла смутьяна за плечи. Показалось, что Дима вздохнул с облегчением.
Следующими спели Би-2, Мумий Тролля, Animal ДжаZ, Цоя. Подпевала даже Лера, которая к русскому року не испытывала особой любви. Влад чередовал аккорд за аккордом, пальцы метались по грифу, глухо вибрировал его бархатный баритон – я плотно прижалась ухом к его плечу. Накатывала мощная усталость.
Вдруг раздалось тоскливое гитарное вступление, такое знакомое, раздирающее душу. У Влада вышло так же ловко, как в оригинале, успела подумать я, пока не начался куплет.
Затянись мною в последний раз,
Ткни меня мордой в стекло,
Дави меня, туши мою страсть.
Буду дымить назло.
Пели только Влад, Лекс и Кэт, остальные молча слушали, задумавшись о своём.
Боль на фильтре грязным бурым пятном –
Всё, что мне от тебя останется.
Урна – мой будущий дом,
И вряд ли мне там понравится.
Ника с Артёмом слились в поцелуе, глаза Олега блестели.
Припев. На лице Левина мерцал свет от полыхающего костра, то полностью освещая, то уводя в тень. Секунда – на губах мелькает улыбка, ещё одна – он смотрит мне прямо в глаза. Почему он не отводит взгляд?
Наша лестница в небо оказалась расшатанной стремянкой,
Годной лишь на то, чтобы достать с антресоли банку.
Но я готов был и по ней карабкаться к облакам,
Назло запретам и закрытым изнутри замкам.
Мы смотрели друг другу в глаза слишком долго. Плевать, что кто-то заметит, плевать на всё вокруг! Он отвёл взгляд первым, еле заметно потряс головой, закурил очередную сигарету.
Но лестница в небо оказалась расшатанной стремянкой,
Годной лишь на то, чтоб достать с антресоли банку.
Возьму подмышку, отнесу в кладовку – пусть пылится.
Прости за всё и, ради Бога, перестань мне сниться.