Я услышала шум колес. У ворот стояло желтое такси. Прищурившись, я разглядела стройного парня, засунувшего руки в карманы. Он неуверенно зашел и огляделся. На нем были подвернутые песочные брюки, открывающие щиколотку, и такого же цвета пиджак; белая рубашка, расстегнутая до груди и белые кеды. Рукава рубашки и пиджака были закатаны до локтей. Пепельно-русые волосы торчали вверх. На правой руке были надеты крупные часы. Мое сердце забилось в два раза быстрее. Я не моргала. Это был он. Оскар повернулся вокруг себя на пятках и заметил меня на крыше. Мы смотрели друг на друга, не подавая никаких знаков.
Он оделся ради меня..?
Мне казалось, что, даже, с такого расстояния, я четко видела выражение его лица. Мы общались взглядами. Недолго постояв, Оскар скрылся под крышей. Через несколько минут я почувствовала шаги за своей спиной. Оскар медленно приблизился ко мне и сел рядом.
“С днем рождения,”– тихо произнес Оскар.
Я повернулась к нему, и он с одного взгляда понял мой вопрос.
“Я не могу тебе сказать. Это сложно.”
“Я тебе звонила, писала…”
“У меня еще есть шанс?” Он коснулся меня холодной рукой.
“Ты не можешь постоянно отталкивать меня, а затем целовать, будто, заглаживая вину. Если это простой способ, как меня заткнуть, то.. ты глубоко ошибаешься.”
“Мне есть, что тебе рассказать, но сейчас я не могу этого сделать.”
“Оскар, ты сводишь меня с ума..!” Я растерянно посмотрела на него.
Он наклонился ко мне и нежно коснулся плеча губами, оставив след на коже и пустив по всему телу дрожь.
“Я больше так никогда не сделаю,” – Оскар поднялся и протянул мне руку.
Мы спустились на улицу. Оскар куда-то исчез. Я выдохнула и подошла к родителям, разговаривающими с Майлерами. Фиби была их дочкой, но год назад она уехала учиться за границу, не попрощавшись. Я мало, что знала о ней и ее жизни.
“Мэг,” обратив внимание, заговорил папа. “Я люблю тебя, дочка. Сегодня – твой день. День, когда ты стала взрослым человеком и обрела возможность решать, какой будет твоя жизнь. Все, что происходит здесь, в эту секунду, это все для тебя одной. Ты самая лучшая..” Папа улыбнулся, и в уголках глаз появились маленькие морщинки.
“Мэгги,” продолжила мама. “Ты безумно талантливая, и я очень хочу, чтобы у тебя все получилось! В тебе есть те качества, которые большинство людей утратило. Будь счастливой,” она наклонила голову папе на плечо.
“Знаешь, я рад, что ты моя сестра,” усмехнулся Итан. “Нужно ли еще что-то говорить или этого и так достаточно? Я шучу, помню, как, когда мне было лет.. 13, Маргарет учила меня, как понравиться девчонкам. Я запоминал все ее советы, делал, как она говорила, но ничего не получалось. Все считали меня скучным и старомодным, я жутко злился, пока не понял, как мне повезло. Все, что говорила ты, Мэг, было чистейшей правдой, просто.. ты была и есть такая одна. Все эти девчонки какие-то ненастоящие, а ты, ты умеешь радоваться жизни, быть простой, доброй и умеешь любить. Я всю жизнь мечтал найти себе девушку, хоть чуть-чуть, похожей на тебя. Знаю, я далеко не идеальный брат, зато, ты была и остаешься идеальной сестрой..! С днем рождения, Мэгги!”
От таких слов мне стало неловко. Я не теряла зрительного контакта с Итаном и родителями. По щеке сбежала соленая капелька воды. Я кивнула и расплылась в улыбке, шмыгнув носом. Я хотела подойти и обнять его, как услышала звуки фортепиано. Обернувшись, я увидела парня, увлеченно играющего какую-то песню. Его лицо было серьезным и непроницаемым: слегка нахмуренные брови, напряженные скулы. Губы были расслаблены и приоткрыты, он еле заметно проговаривал ноты. Махнув головой, он поставил ногу на педаль и сыграл аккорд. Все замерли.
“Take my mind
And take my pain…
Like an empty bottle takes the rain…
And he-e-e-a-l, he-e-e-al, hea-l, he-e-al…
And take my past
And take my sin-ns..
Like an empty sa-a-il takes the win-nd…
And he-e-a-l, he-e-e-al, heal, he-e-al
And tell me so-o-omethin-ngs last…”
Я, затаив дыхание, слушала его голос. Мягкий, нежный, сильный, красивый… Я не могла описать то, что слышала и то, что чувствовала. Я видела лицо Оскара, видела то, как он играл, как он отдавался музыке и словам. Его пальцы плавно нажимали на клавиши, создавая все новые и новые звуки, сливавшиеся в унисон. Я видела и, казалось, чувствовала, как он набирал воздух в легкие, чтобы выдать еще один неповторимый звук. Он не открывал глаза, порой хмурился и немного наклонял голову. У меня было полное ощущение, что воздух, наполнявший его легкие, а затем вылетавший вместе со словами, пронизывал меня насквозь. Будто, его дыхание было моим; где-то глубоко внутри, у самого сердца и, даже, в нем.