“Ты же помнишь? Не испугаешься?” Хрипло прошептал Оскар.
Он стянул с себя кофту и замер, повиснув надо мной и тяжело дыша. С каждым вдохом его ребра впивались в кожу, сильно выступала ключица. В памяти всплыли воспоминания, когда я впервые увидела его без одежды на пляже. Почему-то тогда это выглядело менее пугающим. Я заправила волосы за ухо и приподнялась на локтях, чтобы поближе рассмотреть. Все тело было покрыто шрамами от ударов чего-то длинного, как плетка или кнут. Я успела привыкнуть к рукам, но видеть тело… Я боялась дотрагиваться до него. Я медленно провела кончиком пальца и резко отдернула руку. Его глаза были грустными, но он пытался улыбаться. Улыбаться, когда он не умел этого делать. Улыбаться, когда я заставила вспомнить самое ужасное, что ему пришлось пережить. Он улыбался мне… Сердце сжималось. Я отвела взгляд и прикусила губу, Оскар наклонился и мягко поцеловал. Я постепенно расслабила руки и прислонила их к его груди и плечам. Он оставался холодным. Оскар снял с меня майку и осторожно расстегнул пуговицу на шортах. Я внимательно следила за ним, а он за мной. Запрокинув и скрестив ноги за его спиной, я обвила шею и стала мягко целовать Оскара в губы, лицо. У нас было одно дыхание на двоих. Наши сердца бились в одном ритме. Мурашки перебегали с одного тела на другое. Мы были одним целым. Я больше не представляла жизни без него. И он не был “роботом” или бездушным. Оскар был человеком с самыми сильными чувствами.
Открыв глаза, я поморщилась от яркого солнца и перевернулась на спину. Оскар спал рядом, уткнувшись головой в подушку. Не издавая звуков и, как можно меньше шевелясь, я поставила подушку и подтянула простынь к себе. Облокотившись спиной, прижала колени к груди и наклонила голову набок. Я слышала его дыхание. Посидев так некоторое время, я завернулась в одеяло и слезла с кровати. Мой взгляд упал на стопку бумаги в углу стола и темно-синий блокнот. Прижимая одеяло, державшееся на груди, я осторожно взяла листы и замерла. Это были необыкновенные портреты и рисунки, нарисованные сангиной. Лица, руки, тела. Это была я… Оскар рисовал меня, такой, какой я была на самом деле. Я отложила рисунки и порывалась открыть блокнот, но Оскар окликнул меня.
Во мне как-будто что-то щелкнуло, я облизала губы и встала к нему лицом, а затем повернулась к окну. Оскар сидел в постели заспанный и лохматый, с красным отпечатком на левой щеке. Он встал и подошел ко мне со спины, укрыв сзади простыней. Его руки обхватили мою талию, он водил пальцами по животу, касаясь губами шеи. Откинув голову назад ему на плече, у меня перехватывало дыхание. Я дышала ртом.
“Что в том блокноте? Я хочу знать, ты так тщательно прячешь его от меня,” переведя дух, спросила я.
Оскар подхватил меня вместе с одеялом и донес до кровати, покрывая мое тело теплыми поцелуями. Оскар сел на край, свесив ноги. Я собрала одеяло в кучу и, придвинувшись, села на пятки. Прижавшись губами к плечу, я погладила его по спину и обняла.
“Я сошел с ума,” пробормотал он. “Ты точная ее копия…”
“Ты о чем?”
“МКГ, на том блокноте инициалы моей матери. Ее зовут Маргарет, как и тебя,” он испуганно посмотрел на меня.
“Почему ты сказал, что я ее точная копия?” Я замотала головой. “Там она, да?”