Эта ночь выдалась беспокойнее предыдущих. Буря за окнами бесновалась и выла раненым зверем. Порывы ветра достигали такой силы, что в здание несколько раз прилетали обломки камня с земли. Карликовую планету Заркс вообще сложно было называть гостеприимным местом. Затяжные шторма в летние периоды сменялись снежными бурями зимой. Весны и осени как таковых тут не было. Но для аванпоста легиона с большим госпиталем и штату обслуживающего персонала мощностей хватало. — Не знаю, кто по доброй воле захочет тут жить, — поежилась Юпитер, когда в окно прилетела очередная дробь из мелких камней. Девушка, не раздумывая, снова устроилась под боком у ликантанта, благо размер кровати позволял. Койка была напичкана разного рода приборами, включая систему поддержания всех жизненных функций пациента. Благодаря этому чуду техники за человеком осуществлялся непрерывный уход во всех физических потребностях. Юпитер ласково погладила заросшее лицо мужчины. Вот разве что только услуги брадобрея аппарат не оказывал. — А тебе даже идет, — прошептала она, устраивая голову на плече мужчины. — Знаешь, я никому не сказала, что ты просыпался. Или мне это приснилось, я сама не поняла. Девушка механически принялась водить пальцем по хитрому узору татуировки на руке солдата. Интересно, что она означает? — Даже если и так, то мы справимся. Наверное. Сказала и закусила губу. С чего бы ей вообще давать такие обещания? Ведь что с Кейном происходит в этом состоянии, не мог сказать даже он сам. — Ты только вернись ко мне, слышишь? Каким бы ни был, вернись. Ветер швырнул в панорамное окно еще один из своих снарядов. Девушка поморщилась, теснее прижалась к боку своего защитника. Уткнула кончик замерзшего носа в шею ликантанта. Запах озона. Юпитер глубоко вдохнула этот странный аромат грозового неба, которым кожа блондина была пропитана, казалось, насквозь. Даже сейчас он, хоть и не по своей воле, делился с ней своим теплом. Чувство близости дарило покой и уверенность, что все будет хорошо. Потому что пока он рядом, иначе быть просто не может. — Мне страшно, Кейн. Я никому не говорю, но мне так страшно. Тучи вокруг сгущаются. И я боюсь, что просто не справлюсь.
*** Мертвые земли были названы таким образом не вполне заслуженно. Даже после окончания жатвы, мертвыми до конца они становились не всегда и не сразу. Кейн заломил крутой вираж так, что мелкий щебень фонтаном брызнул из-под подошв. Мужчина четко вписался между двумя валунами и замер, прислушиваясь. Даже переводить дух здесь приходилось осторожно. Грудь тяжело вздымалась от долгого бега. На несколько минут он смог позволить себе прижаться к черному ноздристому камню и закрыть глаза. Мертвые земли никогда не отпускают своих пленников. Это еще одно правило, которое их тюремщик вколачивал заключенным. Мерзкий тип сопровождал жертв трибунала на протяжении всего этапа, до места отбывания каторги. Кейн никогда не понимал, как можно искренне любить эту работу, но тип явно наслаждался, проводя «инструктаж». Так он называл смесь издевок и очевидных (и без него) всем правил. Уайз аккуратно выглянул из своего укрытия. Обостренные органы чувств трудились на пределах возможного. Кейн превратил сам себя в живой радар, всеми органами чувств отслеживая малейшие признаки погони. Кажется тихо. Выбираться и продолжить путь или использовать ложбинку как временный привал? Если хочешь выжить в Мертвых землях, беги. Беги, не оглядываясь, и всегда помни, что оставил за спиной. Вот такой парадокс. Как? А как хочешь. Еще один закон негостеприимных охотничьих угодий. От преследования он оторвался относительно недавно. Расслабляться не стоило. И так некстати непонятное, но уже знакомое тепло вновь вернулось к нему. Начало обволакивать с правого плеча. Растянулось по руке, загадочным образом повторяя узор татуировки военного братства. Странное чувство приходило каждый раз в самые опасные моменты. Трижды он срывался в пропасть и едва сумел избежать падения. Последний случай был самым тяжелым. Он как раз нашел место для двухчасового ночлега. Еще один закон мертвых земель. Каждые два часа следует менять прибежище. Если, конечно, не хочешь стать чьей-нибудь добычей. Кейн не хотел. И как только пошли его два часа на отдых, упал на землю прямо в пыль и моментально уснул, чтобы выжать из короткой передышки столько энергии, сколько сможет. Но не прошло и четверти часа, как земля внезапно начала утекать прямо из-под спины. Жестко вырвав себя из забытья, Уайз сделал упор на спину, закрутил ногами пируэт, чтобы развернуть корпус против падения. Но почва под ним неожиданно превратилась в серый колючий песок, и селевой поток потянул его вниз. Сжав зубы до скрипа, Уайз шарил руками повсюду в надежде нащупать хоть какую-то опору. Легкие горели огнем, глаза резали мелкие песчинки. За каменистый отрог он ухватился буквально в последний момент, найдя его больше по интуиции. Остаток почвы из-под него утек на дно глубокого ущелья. Вцепившись в спасительный выступ, Кейн попытался нащупать под ногами опору. Ничего. Гладкая, как стекло, поверхность еще и уходила под откос. Грубая порода, похожая на пемзу и черное стекло. «Вулкан тут был что-ли?» — отстраненно подумал Уайз, перехватывая камень поудобнее . Попытался подтянуться на руках и гулко зарычал, когда порода начала крошиться прямо под пальцами. Выдохнул. Мокрый от испарины лоб уперся в стену. Долго он так не провисит. Да и силы, не получив двухчасовой подпидки, начинали оставлять. Бездна! И вдруг снова оно. Тепло из неоткуда охватило сначала голову, потом перетекло на плечи, горящие от напряжения руки и дальше вниз по всему телу. «Живи, Кейн! Это приказ!» — прострелила голову внезапная мысль. Появившиеся из неоткуда силы напитали уставшие мышцы. Мужчина рванулся еще раз и просто выбросил себя вверх. Уступ теперь оказался под ногами. За ним Кейн нашарил следующий, еще и еще. Грубая поверхность впивалась в пальцы, раздирала кожу на животе. Но все это происходило будто с кем-то другим. Боль чувствовалась словно на заднем плане сознания, пока его хозяин упрямо карабкался наверх, буквально прилипнув к породе всем телом. Несколько минут борьбы и, наконец, тяжело дыша, ликантант оказался на твердой земле. Захлебываясь вязкой, как смола, слюной он лежал распластавшись на ровной поверхности и хрипел. На зубах скрипел черный песок. А больше всего его бесил напарник. Его зверь. Его тайна. Всегда готовый проснуться и ринуться в бой, теперь его внутренний зверь молчал. Вернее, на призыв хозяина поганец как-будто лениво зевнул, довольно облизнулся и сам отказался выходить из-под мысленных оков. О подробностях этого странного симбиоза не знал никто. Даже лучший друг не догадывался о происходящем. Его зверь всегда был при нем. Спал глубоким сном, прижатый гранитной плитой воли хозяина. Дикая кровь. Сильные гены хищника. Кейн никогда не давал этому состоянию названий. По большей части он предпочитал думать об этом, как об отдельном существе. Так было легче сохранять контроль. Проще скрываться. Бешеных собак пристреливают. Эту простую истину его заставили уяснить еще в раннем детстве. И он уяснил. И будучи ребенком дрожал, как лист на ветру, когда молодняк проверяли на несоответствие генетических данных. На него, к счастью, обращали внимание куда реже, чем на остальных, изначально поставив крест на одиноком хилом мальчишке без стаи. Все равно подохнет не сегодня завтра. В питомнике сплайсера к нему относились по остаточному принципу и, как ни странно, этот малоприяный факт не раз спасал ему жизнь. А потом Кейн вырос. Выжил, вошел в силу, возмужал вопреки всему и заставил с собой считаться. Тепло. Тепло не оставляло его еще долго. Путешествовало странным пульсирующим клубком по телу. Будто маленький пушистый зверек искал, где ему уютней. Голова, правое плечо, ладонь. В тот раз ему так и не удалось отдохнуть. Теперь же тепло пришло к нему без особой причины. Кейн продолжал свой путь по мертвым землям, четко придерживаясь цели. В этот раз тепла казалось больше. Оно снова разлилось по всему правому боку, даря новые силы и, как ни странно, покой. Уверенность, что он доберется, дотянет до Цитадели во что бы то ни стало. Что за Цитадель? На кой она ему сдалась и почему именно этот пункт назначения воспаленным образом застрял у него в мозгу? Кейн не мучал себя этими вопросами. Мертвые земли не прощают ошибок. А будешь думать слишком много, рано или поздно ошибешься. К тому же по его следу снова шла какая-то тварь. Только узнав о своем приговоре, бывший легионер дал себе слово дорого продать свою жизнь Мертвым землям. Землям, в которых все являлось че