в пропасть и едва сумел избежать падения. Последний случай был самым тяжелым. Он как раз нашел место для двухчасового ночлега. Еще один закон мертвых земель. Каждые два часа следует менять прибежище. Если, конечно, не хочешь стать чьей-нибудь добычей. Кейн не хотел. И как только пошли его два часа на отдых, упал на землю прямо в пыль и моментально уснул, чтобы выжать из короткой передышки столько энергии, сколько сможет. Но не прошло и четверти часа, как земля внезапно начала утекать прямо из-под спины. Жестко вырвав себя из забытья, Уайз сделал упор на спину, закрутил ногами пируэт, чтобы развернуть корпус против падения. Но почва под ним неожиданно превратилась в серый колючий песок, и селевой поток потянул его вниз. Сжав зубы до скрипа, Уайз шарил руками повсюду в надежде нащупать хоть какую-то опору. Легкие горели огнем, глаза резали мелкие песчинки. За каменистый отрог он ухватился буквально в последний момент, найдя его больше по интуиции. Остаток почвы из-под него утек на дно глубокого ущелья. Вцепившись в спасительный выступ, Кейн попытался нащупать под ногами опору. Ничего. Гладкая, как стекло, поверхность еще и уходила под откос. Грубая порода, похожая на пемзу и черное стекло. «Вулкан тут был что-ли?» — отстраненно подумал Уайз, перехватывая камень поудобнее . Попытался подтянуться на руках и гулко зарычал, когда порода начала крошиться прямо под пальцами. Выдохнул. Мокрый от испарины лоб уперся в стену. Долго он так не провисит. Да и силы, не получив двухчасовой подпидки, начинали оставлять. Бездна! И вдруг снова оно. Тепло из неоткуда охватило сначала голову, потом перетекло на плечи, горящие от напряжения руки и дальше вниз по всему телу. «Живи, Кейн! Это приказ!» — прострелила голову внезапная мысль. Появившиеся из неоткуда силы напитали уставшие мышцы. Мужчина рванулся еще раз и просто выбросил себя вверх. Уступ теперь оказался под ногами. За ним Кейн нашарил следующий, еще и еще. Грубая поверхность впивалась в пальцы, раздирала кожу на животе. Но все это происходило будто с кем-то другим. Боль чувствовалась словно на заднем плане сознания, пока его хозяин упрямо карабкался наверх, буквально прилипнув к породе всем телом. Несколько минут борьбы и, наконец, тяжело дыша, ликантант оказался на твердой земле. Захлебываясь вязкой, как смола, слюной он лежал распластавшись на ровной поверхности и хрипел. На зубах скрипел черный песок. А больше всего его бесил напарник. Его зверь. Его тайна. Всегда готовый проснуться и ринуться в бой, теперь его внутренний зверь молчал. Вернее, на призыв хозяина поганец как-будто лениво зевнул, довольно облизнулся и сам отказался выходить из-под мысленных оков. О подробностях этого странного симбиоза не знал никто. Даже лучший друг не догадывался о происходящем. Его зверь всегда был при нем. Спал глубоким сном, прижатый гранитной плитой воли хозяина. Дикая кровь. Сильные гены хищника. Кейн никогда не давал этому состоянию названий. По большей части он предпочитал думать об этом, как об отдельном существе. Так было легче сохранять контроль. Проще скрываться. Бешеных собак пристреливают. Эту простую истину его заставили уяснить еще в раннем детстве. И он уяснил. И будучи ребенком дрожал, как лист на ветру, когда молодняк проверяли на несоответствие генетических данных. На него, к счастью, обращали внимание куда реже, чем на остальных, изначально поставив крест на одиноком хилом мальчишке без стаи. Все равно подохнет не сегодня завтра. В питомнике сплайсера к нему относились по остаточному принципу и, как ни странно, этот малоприяный факт не раз спасал ему жизнь. А потом Кейн вырос. Выжил, вошел в силу, возмужал вопреки всему и заставил с собой считаться. Тепло. Тепло не оставляло его еще долго. Путешествовало странным пульсирующим клубком по телу. Будто маленький пушистый зверек искал, где ему уютней. Голова, правое плечо, ладонь. В тот раз ему так и не удалось отдохнуть. Теперь же тепло пришло к нему без особой причины. Кейн продолжал свой путь по мертвым землям, четко придерживаясь цели. В этот раз тепла казалось больше. Оно снова разлилось по всему правому боку, даря новые силы и, как ни странно, покой. Уверенность, что он доберется, дотянет до Цитадели во что бы то ни стало. Что за Цитадель? На кой она ему сдалась и почему именно этот пункт назначения воспаленным образом застрял у него в мозгу? Кейн не мучал себя этими вопросами. Мертвые земли не прощают ошибок. А будешь думать слишком много, рано или поздно ошибешься. К тому же по его следу снова шла какая-то тварь. Только узнав о своем приговоре, бывший легионер дал себе слово дорого продать свою жизнь Мертвым землям. Землям, в которых все являлось чей-то добычей. Самое главное правило Уайз повторял про себя даже во сне, пока их этапировали на выжженную планету. Чтобы не превратится в добычу, надо стать хищником. А если хищник сильнее, то ты должен быть хитрее и быстрее. И должен бежать.