16 часть
— Если бы не видел, не поверил, — почти со священным трепетом в голосе прокомментировал Макс результаты пациента. Последние два дня Юпитер не отходила от больного ни на шаг. — Организм мистера Уайза просто выжег сам в себе остатки яда. Более того, все клетки его организма обновились, а сигналы функций головной коры подскочили вдвое. — А он там не треснет от своей уникальности? — фыркнул от окна Стингер. Мужчине недавно удалось связаться с домом и поговорить с дочерью. Это немного улучшило настрой легионера, который последнее время маялся от безделия и изводил всех едкими комментариями. Стингеру явно осточертело бездействие и мысли о покинутом доме. На Земле его ждала Киза. В итоге, Юпитер не выдержала и отправила Апини по врачам. «Ты сам-то за крыльми собираешься, или я зря за вашими помилованиями к алтарю ходила!?» - припечатала девушка. Аргумент был убийственный — пришлось подчинится. И вот теперь уже готовый к финальной установке Стингер только ждал доставки своей пары. А к вечеру второго дня мужчина пришел к Юпитер и заявил: «Его дождусь, — кивнул он на спящего приятеля. — Вместе потеряли, вместе вернем.» Королева искренне поддержала такое решение и больше настаивать не стала. Еще ей пришлось выстоять натиск покаянных визитов руководства госпиталя. Весь генералитет в разных составах несколько раз являлся пред светлы очи Королевы, чтобы рассыпаться в извинениях, что проглядел в своих стенах подобное. — Думаю, тут без детальных уточнений всем ясно, за какое конкретно место ты их сейчас держишь, — шепнул королеве на ухо все тот же Стингер. — Они тебе хоть ромашками теперь пейзаж за окном украсят, лишь бы избежать сохранить места и головы. — Ромашки мне без надобности, но я тебя поняла, — так же негромко отозвалась Юпитер и крепко призадумалась. Труднее всех приходилось Максу. Изображать вид бурной научной деятельности оказалось куда как сложнее, чем эту самую деятельности разводить. К тому же под вечер первого дня его на выходе из лаборатории ждали. Один был высок и полосат, зато другой оказался старпомом строгого капитана королевы (как в мыслях окрестил Макс Диомику). Юпитер вовремя подсуетилась, велев на всякий случай приглядывать за парнем. И только благодаря этому, столкновения интересов удалось избежать. Но утром третьего дня все пошло наперекосяк. Юпитер только успела выйти из душа и переодеться, как шум нескольких голосов из коридора заставил девушку замереть. А когда до нее дошло, кому принадлежат эти крики, королеве стало не по себе. — В бездну все! И эти крылья, и помилование, и недобитых псов туда же! — орал Стингер на Макса, гремя по полу тяжелыми армейскими сапогами. — Вы в своем уме!? Зачем вам оружие? — А я солдат, пропади все в бездну! Солдат, а не нянька! Оружие мой рабочий инструмент, если ты не знал. — Стингер! Макс? Что слу… — подалась навстречу девушка и тут же осеклась. Ворвавшийся в палату мужчина был… В ярости? В панике? Она даже не нашлась с определением того, что творилось со старым солдатом. — Что случилось!? Это ты меня спрашиваешь, что случилось? — выпалил Стингер, не сбавляя шага. — Да с тех пор, как вы двое появились на пороге моего дома, каждый день что-нибудь случается! — рявкнул мужчина, загнанно озираясь по сторонам. Мимоходом он отшвырнул с дороги кресло, расчищая себе путь. Потом сдал немного назад, глянул изподлобья на Кейна, как будто все сказанное относилось непосредственно к нему. Оттесненная к окну Юпитер, казалось, перестала его интересовать и уже совершенно потеряла нить происходящего. Ведь Кейн не мог ему ответить! — Сначала моя ферма, потом мои пчёлы, а теперь моя дочь!? — продолжал Стингер свою малоадекватную речь, размахивая дробовиком в одной руке, а другой резко указывая в сторону боевого товарища. — С Кизой что-то стряслось? — дошло до Юпитер. В конце концов, это могло быть единственным объяснением состояния, до которого дошел мужчина. Чтобы ни произошло между ними в прошлом, Стингер был и оставался человеком чести. Но даже у чести есть свои границы. У Стингера они заканчивались там, где он переставал быть солдатом и становился отцом. И Юпитер как никто могла его понять. Вот только уже не в первый раз их интересы оказывались на разных чашах весов. Семья у каждого была своя. — «Стряслось» не совсем подходящее слово, Ваше Величество, — фраза вновь брошена в сторону больничной койки. Юпитер чувствовала себя предметом интерьера, хотя претензии явно относились к ней, — …для ситуации, когда твоего ребенка берут в заложники, требуя взамен королевскую жизнь. Твою жизнь, Юпитер Джонс! — Что!? - от этой новости девушку едва не повело в сторону. Да за что же это все ей? — Постой, снова Тит? Стингер, но тут что-то не сходится, — Юпитер попыталась занять место между разъяренным отцом и своим мужчиной, но ей не позволили. Дуло дробовика уверенно ткнулось в грудь. — Посуди сам! После моей смерти титул переходит моей семье. И даже если добируться до них — следующая в очереди Калик! Стингер на мгновение замер. Потом скривился, будто ему скормили лимон вместе с кожурой, веткой и корнями. — В бездну! Говорил я, что идея дурацкая… — Что?.. — Ничего! Мне нет дела до ваших разборок! — сверкнул глазами мужчина и сделал резкий выпад. Юпитер в секунду оказалась в профессиональном захвате стальных рук, а когда почувствовала как ей под ребро уперлось дуло оружия, не сдержалась и испуганно вскрикнула. Дальше события разворачивались, словно в замедленной съемке. Раздался грохот опрокинутой мебели, мерзкий скрежет кроватных ножек по полу и дикий, нечеловеческий рык. Стингер легко подхватил брыкающуюся девушку за талию, приподнял и аккуратно отставил в сторону. Как раз вовремя. В следующий миг размытое рычащее пятно на бешеной скорости сбило маршала Эгиды, словно перышко, и проломило стену из гипсопластика. Юпитер затаила дыхание, озираясь по сторонам. Перед ней оказалась переломанная пополам койка с развороченными мониторами. В палату ворвались Диомика, старпом и Макс. За ними, будто существующий в собственном временном потоке, величественно вошел профессор Новаар, его глаза искрились неподдельным детским любопытством. Бывшие члены Эгиды бросились на звуки ожесточенной схватки. — Кейн… — глухо прошептала Юпитер, когда ей удалось избавиться от оцепенения. Шок парализовал мышцы так, что первые шаги дались через силу, на одном характере. Она просто приказала себе идти, опираясь о стену. И так разозлилась на саму себя, слабую, беспомощную, что буквально выдавила сковывающий ужас из организма. В распахнутые настежь двери королева выходила уже на твердых ногах. По соседней комнате словно проехал танк. Обломки мебели разметаны по периметру помещения, смятый в лепешку кулер усердно рисовал стаканчики с водой, направив луч прямо на потолок. А в центре кружили двое. Каким то чудом, старому солдату удалось избавится от контактного боя, но положение дел это не изменило. Стингеру ничего не оставалось как принять правила игры и двигаться по часовой стрелке, старательно сохраняя дистанцию. Мужчина тяжело дышал, припадал на одну ногу. Из-под остатков лётной куртки, повисшей на нем клоками, виднелся компактный энергетический бронежилет. Он тоже был поврежден и моргал редкими искрами в местах разрывов. — Концептов ради, парень, приди в себя! — без особой надежды позвал маршал и сплюнул на пол кровавый сгусток. — Мистер Уайз, прекратите драку! Вы среди своих, — присоединилась Диомика, не смотря ни на что держа парня на мушке. — Кейн? — голос Юпитер сорвался на всхлип. Вот только существо по середине зала их не слышало. Его потрепало не меньше. Обрывки больничного балахона на бойце пропитались грязью и бурыми пятнами, оголенная грудь тяжело вздымалась, блестела от пота. Металлический запах крови, своей и чужой, раззадоривал все сильнее. Все его внимание захватил бой. Готовый к броску он чуть согнулся, подаваясь всем корпусом вперед. Звериный оскал и бешеный нечеловеческий взгляд горящих глаз. — Потрясающе! Просто потрясающе! Вы хоть раз встречали такое разделение не только сознания, но и физических характеристик?! Вы посмотрите, что он сотворил со стенами! Даже геномодефицированные люди на такое не способны! — слова Новаара звучали так, будто его специально сюда позвали комментировать футбольный матч. — При всем уважении, профессор! Сейчас не лучшее время для лекции… — это подал голос бледный, как полотно, Макс.