женные волосы. Леди тщательно следила за собой. А вот короткие ногти на руках говорили о простой, монотонной работе. Уайза до того увлекло расследование, что спохватился он, когда уже почти до конца обнажил тело объекта. Раздражённо сплюнул, подумав о том, что по окончании задания не помешает задуматься о личной жизни. И решил вернуть спящей красавице ее одежду. А что? В конце концов, в его обязанности входил бережный уход за посылкой. Отморозит себе что-нибудь, и отвечай потом перед Абрасексом. В мыслях зачем-то доказывая самому себе, что это его работа, он быстро одел девушку. Дешевые джинсы и простая рубашка. И вовсе не отпечатался у него в памяти образ ее острых ключиц с ямочкой посередине. Застегнул последнюю пуговицу и ушел к столу с оборудованием. Надо было подготовиться к вылету: задать новую сигнатуру для корабля, рассчитать траекторию полета (по просьбе заказчика максимально незаметную). Бездна! Ее запах достал его на другом конце комнаты. Отмахнулся и начал пересчитывать команду, которую проводил уже тысячу раз. Она — его задание. Билет на свободу и помилование для друга, которому Уайз был обязан жизнью. «Хватит отвлекаться!» — на этой мысли он поймал себя, когда опять сидел перед спящей девушкой. «Да что же ты такое?» Для Кейна, сколько он себя помнил, обоняние стояло на первом месте среди органов чувств. Даже зрению он привык доверять не так сильно. «Не верь глазам своим» — для него было чуть ли не правилом жизни. Все, что не могло сказать зрение, выдавали запахи. И вдруг они оказались не на его стороне. Идеальная загадка специально для него. «Быть может, он доставит девушку Титу, а потом она внезапно пропадет?» Мда. До такого бреда он еще не доходил. Совсем, видно, в мертвых землях мозги отшибло. Тогда Уайз решил просто поговорить с ней, когда очнется. Узнать, кто ее родители… Хотя с чего ей было откровенничать? Мужчина помедлил. Потом, как будто что-то для себя решив, поднес безвольную руку к губам и коснулся внутренней стороны запястья. Со стороны в тот момент он, должно быть, выглядел настоящим маньяком. Стараясь не думать об этом, Уайз мазнул кончиком языка по коже. Глубинный способ распознования он применял очень редко. Почти никогда. Хотя бы потому, что при всем желании, не было возможности забыть полученную информацию. А в жизни сплайсера было довольно вещей, о которых помнить не хотелось. Перед внутренним взором пронеслись туманные образы чужих тайн. Девушка всю жизнь прожила в этой местности. А вот родители были из разных народов. Отец большую часть жизни провел рядом с морем. Побережье материка или остров. Мать северянка. Уайз мог бы продолжать читать еще дальше и глубже, но с великим трудом оторвался от своей находки. Время поджимало. Да и было это, прямо-таки сказать, не совсем честно. Кейну вообще была не по вкусу вся эта история. Боевой офицер, охотник, он участвовал в разного рода операциях. Но то, что происходило сейчас, откровенно смахивало на похищение и, если бы не стечение обстоятельств, да драного монитора он бы подписался на это мутное дельце! И тогда он не придумал ничего лучше, чем положить перед ней пистолет. Когда она очнется, оружие даст ей иллюзию защищенности и превосходства, и тогда можно будет поговорить… Кейн вынырнул из воспоминаний и понял, что давно потерял счет времени. Должно быть, он вылил на себя весь резерв горячей воды в госпитале. После долгой жизни в мертвых землях ванна была одним из немногого, перед чем охотник по-настоящему не мог устоять. Махнув датчикам на потолке, чтобы отключили душ, мужчина взялся за бритву. Его все еще пошатывало, но дело явно шло на лад, и это не могло не радовать. Слабость Уайз ненавидел и презирал по одной простой причине — она вела к смерти. По правде сказать, тогда от пробуждения Юпитер Кейн ждал чего угодно. Очевиднее всего — истерики. Легион снабдил его приблизительными инструкциями и наиболее возможными вариантами реакций терсии (то есть здешних аборигенов). Но девушка и тут его удивила, довольно быстро справилась с оружием после пробуждения и, с явным усилием проглотив подкатившие слезы, начала задавать вполне логичные вопросы. Неплохо для человека после наркоза. Тембр голоса у Юпитер тоже оказался приятным, немного грудным. Он ловил себя на этой мысли не раз и не два. Уже когда они, уйдя от погони, ехали на угнанной машине в сторону пригорода, она пыталась понять, разобраться, искала выход. Немного неуклюже и безнадежно, надо признать, но это и понятно, учитывая те крохи знаний, которые едва успел передать ей Кейн. Юпитер пыталась бороться. Это не могло не вызвать уважение и желание помочь, защитить, быть рядом. Чувствовать этот запах всегда. Иметь возможность касаться кожи, пробовать на вкус. Такой сложный, такой уникальный, идеально гармонирующий с его собственным. И чтобы ни один вшивый монитор… Так, стоп! Что?! Кейн так резко ударил по тормозам, что задремавшая, наконец, на соседнем сидении Юпитер вздрогнула и проснулась. — Мотор заглох, — брякнул Уайз первое, что пришло в голову. — Я разберусь. Ты спи. Он быстро вышел из машины и откинул крышку капота, чтобы она его не видела. Понимание происходящего так внезапно рухнуло на ликантанта минуту назад, что просто не укладывалось в голове. Слишком неожиданно, слишком невероятно и так не кстати. Воздух в лёгких застыл, превратившись в лёд. Вкус её кожи, её сути отдавался в нем эхом, странно знакомым и до боли чужим одновременно. Это было… невозможно. Его нюх, его главный и безошибочный инструмент, который никогда не подводил, вдруг выдал ему информацию, в которую он отказывался верить. Но упрямые факты складывались один к одному, заставляя сердце стучать где-то в горле, сбивая ритм. Её запах. Тот самый, невероятный, манящий и бесконечный. Он был не просто уникальным. Он был… зеркальным. Кейн зажмурился, пытаясь отогнать наваждение. Это был сбой. Последствия перегрузок, усталость, предательская работа подсознания, которое так долго искало то, чего не могло быть. Он тряхнул головой, заставив себя сосредоточиться. Руки сами потянулись к нутру машины, производя какие-то ненужные действия, но перед глазами стояло лишь одно: её профиль на фоне окна, в которое светили первые лучи восходящего солнца. Уайз снова глубоко вздохнул. Прислушался к своим ощущениям. Он ловил знакомые ноты, те самые, что годами были лишь призрачным представлением, частью его собственной генетической карты, которую он носил в себе. Ноты, которые, как он был уверен, не мог повторить никто во всей вселенной. Ведь Уайз был наполовину альбиносом, а значит возможность такого события стремилась почти что к нулю. И только сейчас, посреди пыльной трассы, до него, наконец, дошло. Не умозаключение, не догадка — животный, первобытный инстинкт, прорвавшийся сквозь все барьеры разума и логики. Её запах не просто сводил его с ума. Он был ему родным. Он почувствовал в ней не объект, не загадку, не цель. Он нашел свою пару. Та самая, единственная. Та, чей генокод должен был стать отражением его собственного, замкнув круг. Вся его жизнь, вся его стойкость, его одиночество и его борьба — всё это было лишь долгим путём к этому моменту. К ней. «Бездна… — вырвалось у него хриплым шёпотом, — так вот в чём дело». И этот не реальный, парализующий разум парадокс обрушился на него всей своей тяжестью. Его спасительный билет, его пропуск к свободе оказался единственной, кого он не мог, не имел права никому передавать. Особенно — Титу Абраксасу. В ту секунду всё перевернулось. Задание перестало существовать. Осталось только одно желание — защитить. Любой ценой.