— Знаешь, — продолжила она спустя минуту, — он столько раз приходил мне на помощь. Даже в самых безвыходных ситуациях падал с небес, пробивался сквозь стены, выбирался из-под земли. Бывало, даже в самый последний момент вырывал меня из ада. Он даже выкрал меня со свадьбы, которая должна была закончиться моими же похоронами, - невесело усмехнулась Юпитер, вспоминая события недельной давности. — И вот сейчас, когда ему впервые нужна помощь, я сижу на полу госпиталя, и ничего, совсем ничего не могу сдать.
Юпитер сама не заметила, что из ее глаз снова текут слезы. Украдкой она вытерла лицо рукавом, уже даже не ожидая ответа.
— Знаете, - раздалось наконец-то, — если все произошедшее правда, то сложно судить вас за то, что про вас говорят.
Девушка обернулась на голос, рыжий доктор очень неуверенно протягивал ей носовой платок.
— Спасибо, — от души поблагодарила та. — Если бы я так сильно не устала, то мне было бы даже любопытно, что за слухи такие обо мне ходят.
— В основном, что по стопам вашим идет огонь, а от следов летит лишь пепел, — просветил Гатто и, снова перепугавшись, добавил: — Это цитата, если позволите, Ваше Величество!
— Поэтично, — оценила девушка. — Хотя, я кажется, догадываюсь, кто спонсор этой славы.
— Кто? - неожиданно для самого себя поинтересовался Гатто.
— А пойдем, познакомлю! — даже бодро подмигнула Юпитер. — Да не бойся, он не кусается. Пока что…
Рыжий предпочел остаться на пороге палаты, когда Юпитер подошла к постели. Никаких изменений, как и следовало догадаться, не произошло. Королева обхватила себя руками, поежилась, хотя парень не чуял холода в помещении. Каким-то седьмым кошачьим чувством он не видел опасности от этой странной женщины. Откровенно признаться, доктор давно заклеймил сам себя неисправимым трусом, но даже он искренне не понимал, от чего весь госпиталь с утра стоял на ушах, а в кулуарах шептались, что всем конец. Уже к вечеру многие начальники целительских корпусов схватились за головы от небывалого количества бюллетеней, срочных отпусков, а то и заявлений об уходе.
Сейчас в просторной палате, освещаемой одним ночником, стояла обыкновенная человеческая девушка в странной одежде. Только очень уставшая и грустная. А скольких таких видел Гатто даже за свою недолгую карьеру? Молодой целитель и сам не заметил, как ему тоже стало грустно. Грустно и гадко от всей ситуации, от своих коллег, даже от самого себя, хотя он-то был последним посторонним в этой истории.
Девушка меж тем рвано мазнула губами по лбу лежащего и сдавленно спросила:
— Эта полосатая подстилка говорил правду!? - голос предательски дрогнул. — Кейну осталась два дня?
Гатто едва успел проглотить неуместный смешок: на его памяти профессора Барб Шер Хаана еще никто так не называл.
— Доктор Барб один из самых уважаемых ученых лекарей нашей кафедры, - попытался он замять неловкую ситуацию.
— Все мое возможное уважение несколькими минутами ранее твой ученый лекарь спустил в отхожее место! — огрызнулась Юпитер и тут же себя одернула. Вряд ли стоит начинать именно с этого, если хочешь найти общий язык с местными. Но что она могла с собой поделать. Про тигро-люда все было ясно как день. — Извини, — повинилась она. — Просто я заметила, что из вас двоих ты один не забыл, для чего надел белый балахон. Как ты там это сказал? Ну, про концепцию жизни?
— Клятва концепции дается всеми выпускниками академий содружества целителей! В ней говорится о служении самой жизни как явлению и праву любого живого существа, — моментально выдал информацию рыжий.
— Там, откуда я родом, врачи тоже дают похожую клятву, — кивнула Юпитер, с благодарностью вспоминая потраченное с тетушкой время на сериал "Больница". — И так же как у вас, у нас не все о ней помнят.
Для Гатто это оказалось последней каплей. Парень уже несколько минут боролся с самим собой, обещая, что если поддастся эмоциям, то вляпается так глубоко, откуда ему не выбраться ни в одной из жизней. Но последние слова Юпитер попали точно в цель.
— Знаете, что? Знаете! — соскребя последние крохи храбрости, проговорил молодой доктор, уверенно пересекая палату. — Может, я и не профессор, да и до опытного врача мне, как до Седьмого Спутника планеты Содружеств! Но я, Ваше величество, помню, зачем надевал белый балахон! Дайте сюда эти проклятые мониторы! — от внезапного переизбытка уверенности у Гатто даже голос перестал дрожать.
Юпитер едва сдержалась, чтоб не крикнуть вслух «Да!». Она с самого начала не была уверена в этой затее. И понимала, что ставит на незнакомого, еще совсем зеленого врача. Но, может, это и был выход? По крайней мере, рыжего можно было заподозрить и в неопытности с наивностью и еще много в чем. Но, самое главное, парень пока не успел стать циничной скотиной, и, если у него и дрожал хвост (который к слову Юпитер так и не увидела), то точно не за свою карьеру.