— Ты сказала, что у них работала твоя семья? — полюбопытствовал Кейн. — Но так и не рассказала, чем вы занимаетесь. И тут он с удивлением обнаружил, как его невозмутимая королева еще больше заливается краской. — Тебе необходимо именно сейчас устраивать мне минуту позора? — неловко улыбнулась она. — Ну раз уж мы начали это неблагодарное занятие... — поддержал ее Кейн кривой ухмылкой. Он с таким любопытством разглядывал, с какой скоростью эмоции на ее лице сменяют одна другую, что Юпитер окончательно смутилась. Это было неожиданно и, кажется, мило. Девушка вообще была не склонна скрывать свои чувства, по крайней мере, раньше Уайз в ней такого не замечал. Мужчина и сам бы себе не признался, что эта особенность подкупала и даже вызывала легкую зависть. И вдруг перед ним открылось второе дно человека. Кейн внимательно всмотрелся в, казалось бы, знакомое лицо напротив. А сколько их там еще? Между тем, мужчина с благодарностью пошевелил пальцами уже на обоих руках. — Что ж, — наконец выдохнула она, чувствуя себя при этом так, будто собиралась сознаться в убийстве, — правда в том, что вы, мистер Уайз, своими руками короновали уборщицу. У моего дяди клининговая компания. Я горничная, Кейн. Так вот. Ее ладошка легла на обнаженную ступню мужчины. — Может, не надо, — подобрался легионер. На его вкус это уже было слишком. Уборщица она там или кто, а мысль о том, что ему сейчас делает массаж титулованная особа, не давала Кейну покоя. Но от Юпитер было не так просто отделаться. Смирившись с неизбежным, Уайз обреченно выдохнул: — Ты так в этом признаешься, будто зарабатываешь нечестным трудом себе на хлеб. — Ну знаешь, — поморщилась она. — Все равно это звучит немного не так, как какой-нибудь модельер или хотя бы менеджер. Но Кейн лишь усмехнулся в ответ и неожиданно для самого себя признался: — В миллион раз лучше, чем чья то собственность, — его губы вдруг резко сжались в побелевшую линию, как у человека, который сболтнул лишнего. — Прошу прощения, я оговорился, — буркнул Кейн. Юпитер прищурилась. Эта фраза прозвучала… Заученной? Трудно было поверить своим ушам. — Это значит то, что значит, Кейн? — она попыталась заглянуть ему в глаза, но мужчина уже с предельным вниманием смотрел в окно, будто там происходило что-то невероятно интересное. Полоса света из панорамных окон добралась до фигуры ликантанта. Перебежала по ногам к торсу и широким плечам, по окаменевшим от внутреннего напряжения мышцам на шее и, наконец, как последний предатель, высветила рельефный ожог пониже правого уха. "Продали на сдачу" Неожиданно для себя она вдруг вспомнила брошенную когда-то фразу. Не думая, что делает, Юпитер коснулась клейма самыми подушечками пальцев и будто нажала на спусковой рычаг. — Не трогай! — в голосе Кейна оказалось столько льда, что Юпитер испуганно отпрянула. — Извини! — тут же повинился легионер, с силой вжимаясь затылком в стену.
—Нет, прости. Это я...— неловко пробормотал Юпитер. Вот что ее дёрнуло? Лицо мужчины исказило чувство небывалой досады. В уме он обругал себя последними словами. За несдержанность, за болтливый язык, за… Да разве она в чем-то виновата? Хотя, если рассуждать технически, ее предшественница была матерью всей этой проклятой системы. — Бред! — со злостью оборвал себя блондин и сам не заметил, как сделал это вслух. — Прости, прости… я не должен был… — растерянность и непонимание в глазах девушки ранили больнее пули. — Прости, — едва слышно еще раз повторил мужчина и уставился в пол каким-то пустым, уставшим взглядом. — Официальная версия, разумеется, звучит не так, — наконец справившись с собой, сказал Кейн. Ему было стыдно смотреть в глаза ни в чем не повинного человека. И противно на свое отражение в стекле. — А если я не хочу официальную? — раздался ее осторожный голос. — За этим лучше к Стингеру, Ваше величество, — горько фыркнул Уайз. — Он у нас знатный рассказчик. А от меня, боюсь, вы не получите ничего, кроме яда.
— Мне не мнение Стингера важно, — не захотела сдаваться Юпитер. Массаж был прерван. Девушка вдруг почувствовала, что если сейчас отступит, то ее непробиваемый герой вновь спрячется под маской профессиональной вежливости. Замкнется в привычной роли оставив этот яд при себе. И кто знает во что потом это выльется. — Так что, может, рискнешь? — Это не так уж просто, знаешь ли. В приличном обществе вроде как такое не обсуждают, — помялся Кейн в последней надежде оставить тему. — Поверь, меня там не очень ждут, — сквозь зубы призналась Юпитер. — Послушай, это, наверняка, что-то очень личное. И вряд ли сравнится с дурацкой работой, в которой так неловко признаваться небезразличному тебе парню, — она помедлила, снова беря в руки его ладонь. Перевернула. Линия жизни длинной дугой изгибалась под ее пальцами. — Но не с тобой, — Уайз удивленно вскинул на нее свой невероятно светлый взгляд. Юпитер беспомощно пожала плечами. — От тебя не получается ждать осуждения или брезгливости. — Странные вещи ты от людей ждешь, — нахмурился Уайз. Ему вдруг нестерпимо захотелось ощутить ее тепло всем телом. Обнять и руками, и крыльями, которых он до сих пор был лишен. Даже мышцы вокруг имплантов загудели, бесполезно сокращаясь в невозможном действии. Да какой бездны!? Он что, на допросе? И не медля больше ни минуты, Кейн притянул девушку к себе. Юпитер была не против. Обрадованная смене настроения, уютным клубочком уместилась в его объятьях так, словно руки специально были для этого созданы. Пальцы сами собой запутались в мягких волосах цвета ночи. Мужчина лишь на миг коснулся щекой ее макушки, и пути назад уже не было. — Быть сплайсером означает быть должником по факту своего рождения, — Уайз долго молчал, прежде чем нарушить тишину. — Нас создают в пробирке по зову и потребности Великого Межгалактического Содружества Вечного и Справедливого. Первое определение — чистая правда, второе — лютая брехня. Объятья Кейна стали крепче. Рассказ давался ему непросто. Юпитер не перебивала. Она смотрела куда-то в пустоту, готовясь пропустить через себя все услышанное. Титулы, планета — все это было только на поверхности. То, о чем сейчас говорил Кейн, было ее настоящим наследством. Она не знала этого, но чувствовала каким-то седьмым, неведомым чувством. Ощущала в нем свое далекое наследие. И от этого становилось жутко. — Меня не рожала мать, Ваше Величество. Не зачинал отец. Я, как и многие из нас, появился в лаборатории, по ошибке природы сформировавшись в гордом одиночестве, а не среди родной стаи, как положено ликантанту. Я не в полной мере человек, Юпитер. Продукт индустрии. Синтетика. — Пожалуйста, не говори так! — все-таки не выдержала девушка и с силой вцепилась в руку мужчины. Живого, настоящего, любящего и любимого. И просто по сути своей не могущего быть ничем из всех этих ужасных слов. — От того что я перестану называть вещи своими именами, мир не изменится, моя королева, — бесстрастно ответил Кейн и продолжил. — Иными словами, я сплайсер. О чем уже однажды тебе говорил. В обществе, где во главу угла поставлена вера в возможную рекурсию, к таким, как мы, относятся… хм. Давай назовем это «отчужденностью».