Юпитер буквально кожей почувствовала, какими именно словами хотел назвать это Кейн. Но она поняла и так. — Чистые рода, появившиеся на свет естественным путем, верят в перерождение и свою глубокую историю. Логично, что у человека из пробирки такого быть не может. И они… — Зовут вас, когда нужно сделать грязную, непосильную для простого человека работу. Ведь сами трясутся над своими генами как курица над яйцом. И брезгуют вами, когда надо разделить с вами мир? Считая, что они по принципу рождения совершеннее и достойны больших прав? — с бессильной горечью продолжила за него девушка. — Ты даже не представляешь, насколько точно описала ситуацию, — фыркнул Уайз. Юпитер сидела у него между коленей, грея спиной живот, а мужчине сейчас так хотелось видеть ее глаза. — Но они сами вас создали! — Уж точно не для того, чтоб чесать за ушком, — фыркнул Уайз. — Нас создали просто... Потому что могли. — Ладно, — Юпитер с трудом облизала пересохшие губы, — допустим, ты появился на свет в лаборатории. Но чем еще мы с вами отличаемся? Вы что, по-другому чувствуете? Смеетесь, грустите, надеетесь, мечтаете? Иначе любите?
— Сплайсеров не для того делают, Ваше величество. Нас о таком спрашивать не принято, — бесстрастным тоном отозвался Уайз, не отводя взгляда. Он и сам бы себе не ответил, что так хотелось увидеть в ее глазах. Потому что правда была слишком нереальна. Или..? — А я спрашиваю! — вскинулась Юпитер и, наконец, повернула к нему лицо. От потемневших глаз по щекам девушки бежали две блестящие дорожки. У ликантанта что-то неприятно сжалось внутри. «Что же ты, девочка? Нет. Не надо». Чего бы ни ожидал почувствовать Уайз, а сейчас ему стало от самого себя тошно. Желтые глаза, не мигая, смотрели на нее из полумрака. — Кейн? — Да, — он протянул ладонь и бережно осушил щеку девушки. — У тебя глаза светятся. — Тебя это пугает? — рука на миг замерла рядом с ее лицом. — Нет, — тепло ее дыхания касалось его пальцев. — Хорошо, — он сдержанно кивнул и наклонился, чтобы стереть вторую слезинку губами. — Не надо, девочка. Не плачь обо мне, — едва слышно проговорил он, с таким трудом далась эта просьба. Его пальцы касались девушки в отчаянной надежде успокоить. Он гладил ее черты, запоминая на ощупь мягкость волос, тепло кожи, бархат губ. — Я рассказал тебе это вовсе не для того… — очертил мягкий контур верхней губы, спустился к нижней. Мягкая, чуть обветренная, она крутым обрывом переходит в ямочку над подбородком, а дальше — в длинную шею и тот самый рельеф острых ключиц, которые никак не выходили у него из головы. — Я плачу не о тебе, — Юпитер завозилась, поворачиваясь на бок. Прижалась, опуская веки, будто безопаснее места не найти во всей Вселенной. — Не только о тебе, точнее сказать. Просто, кажется, только сейчас я начала понимать, что получила в наследство, — Юпитер до боли, до побелевших точек закусила губу. — Это не только титул. Она совсем не по-королевски всхлипнула. — И мне страшно.