Юпитер обдумала услышанное. В целом, на ее вкус все выглядело не так уж и плохо. В конце концов, даже на Земле люди платят за обучение, чтобы потом устроиться на работу и кормить себя. Да, там это называется немного иначе. И никто не объявляет ребенка чьим-то капиталом с рождения… — Вроде все гладко. Да? — будто прочёл ее мысли Кейн и Юпитер стало не по себе. — Всегда есть какое-то «но»? — Пару сотен, плюс-минус, — фыркнул Уайз. — За каждую модификацию, за каждое улучшение, за каждый визит в медблок — будь то пулевое ранение или плановый осмотр — с тебя списывают кредиты. Легион делает все, чтобы долг рос быстрее, чем ты его отдаешь. Дорогие лекарства, вроде абрассекса, накрутки за 'повышенную сложность' операций, проценты за просрочку платежа... Это идеально выверенная система. Ты всегда мотивирован браться за самые опасные задания, чтобы расплатиться, а значит, работаешь на износ. И чем лучше ты работаешь, тем дороже становишься как специалист, тем дороже тебе обходятся следующие апгрейды. Замкнутый круг. Свобода всегда висит на волоске. И они следят, чтобы этот волосок был достаточно короток, чтобы тебе казалось, еще вот-вот и дотянешься. Он умолк, глядя на свои руки, которые только что были в ее нежных ладонях. Этими же руками он добывал себе право дышать. Право быть не собственностью, а человеком. — Получается, они специально держат вас в этой долговой яме? — тихо спросила Юпитер, и ее сердце сжалось от новой, еще более горькой правды. — Это бизнес и тихая война за место под звёздами, Ваше Величество, — горько усмехнулся Кейн. — Живой товар — ценный ресурс. Он должен выполнять свои функции и не портить вид из окна господ. И его надо постоянно мотивировать, чтобы он не терял своей ценности. А что мотивирует лучше, чем надежда на свободу, которую постоянно отодвигают, как морковку перед ослом? Так что да, они делают все, чтобы ты копил, но чтобы окончательная сумма всегда казалась недостижимой. Или достигалась ценой такого количества ран и шрамов, что ты сам уже не понимаешь, что с этой свободой делать. Кроме как снова идти воевать. Потому что больше ничего не умеешь.
Юпитер понадобилось время, чтобы переварить услышанное. — А еще, пока ты находишься в собственности Легиона, род деятельности сильно выбирать не приходится, — продолжил Уайз. — Нет, конечно, можно оставить список предпочтений и обзор своих сильных и слабых сторон. Иногда руководство это учитывает. — Легионер устало вздохнул. — Но заказы не пахнут, и тебе могут приказать защищать мирных граждан от агрессивных форм жизни. Могут отправить на подавление бунта. А могут назначить в сопровождение к какому-нибудь аристократу в качестве красивой крылатой куклы. И там попробуй не угоди.
Кейн помрачнел, и Юпитер от чего-то не захотелось спрашивать, сколько смыслов может быть в этой фразе. — Сможешь стать узким специалистом как можно скорее — и тебя будут беречь. Могут считаться с пожеланиями. Мне удалось проявить себя только в академии. В коммуне, где я рос, меня заочно списали как альбиноса. Для ликантанта это автоматически приравнивается к тому, что ты не жилец. Кто же знал, что я такой упрямый, — криво усмехнулся Кейн. — А вроде сразу в глаза бросается, — не смогла удержаться Юпитер. — Ну, до тебя мне далеко! — не остался в долгу Кейн и шутливо рыкнул ей на ушко. — Я поначалу вкладывал все заработанное в учебу. Тошно было служить на побегушках симпатичной собачкой. А как дослужился до крыльев и получил первое серьезное задание, сразу постарался запомниться руководству. — Стингер? — Ага. — Он рассказал, как ты нашел Кизу, — поделилась Юпитер и только секунду спустя сообразила, что повисла пауза. — Все в порядке? — Стингер рассказал тебе про Кизу? — прочистив горло, тупо повторил Кейн. — Да, что не так? — Видишь ли, — Кейн поскреб щеку, прикидывая, как бы объяснить. — Стингер у нас порядочное трепло, пока речь не заходит о личном. И если он рассказал тебе такое, чем-то ты его серьезно зацепила, Юпитер. Вот скажи, кто такой, по-твоему, наш маршал? — В смысле, — смешалась Юпитер, не поняв, чего от нее ждут. — Ну, он такой же сплайсер, как и ты? В смысле, не совсем такой же. У него какие-то пчелиные гены. — Это называется бисплайсер. Верно, — согласно кивнул мужчина. — А еще? — потребовал он и, не дождавшись ответа, продолжил. — Стингер никогда об этом не говорил, и я не знаю, как это возможно, но готов поклясться — он стал сплайсером не как все мы — на этапе эмбриона, а будучи уже взрослым мужиком. — Такое возможно? — Обычно нет. Но, как видишь... — хмыкнул Уайз. — Бисплайсеры имеют свою специфику: интуиция, скорость, а еще между своими они могут общаться ультразвуком. Не знаю, как это происходит, но учатся этому в детстве вместе с обычной речью. Так вот, наш приятель этого не умеет. Мы из-за него однажды даже чуть было крупно не вляпались. Но не суть. Самое интересное — у него случаются оговорки. — Оговорки? — нахмурилась Юпитер. — В смысле, буквы не выговаривает? — Да если бы, — усмехнулся Кейн. — Мы с ним как-то станцию одну зачищали. Не суть. Довольно известная постройка. И мне довелось услышать, как он, ковыряясь в настройках, ворчал что-то типа: "Говорил я этому ослу не строить станцию в этих широтах, теперь не одну Вега-волну не поймаешь!" — И что? — А то, что этой станции больше трех тысяч лет, Ваше величество. И строил ее такой человек... В общем, далеко не нашего круга общения. Но и это не всё. Иногда он забывается и может ляпнуть что-то на древнем диалекте. Я из-за этого шершня даже историю учить начал! — фыркнул Кейн, будто признавался в коллекционировании бабочек. — Если не обращать внимание, незаметно. Но то тут, то там за ним замечаешь намеки. И когда я начал шерстить Галасеть — то залез в такие эпохи... Даже не знаю. — А что тебя смущает, учитывая ваши технологии? — задумалась Юпитер. — Ты про абрасекс? — нахмурился Кейн. — Это невероятно дорого, Юпитер. Такую длинную жизнь могут позволить себе короли или магнаты. А у Стингера на оплату лечения дочери нет. И еще я ни разу не видел, чтобы он им пользовался. Слышать приходилось. Но как мы уже убедились — Стингер порядочное трепло. И вот мой главный вопрос, Ваше величество. Кто такой Стингер и сколько на самом деле ему лет? — А ты не пробовал просто его спросить? — сказала Юпитер, так и не найдя ответа. — Можешь попробовать и ты! — развеселился на это ликантант. — Мне даже интересно, что он придумает на этот раз.