Юпитер улыбалась так широко, что Кейн и сам заразился ее весельем. Девушка вновь устроила голову на его плече, уютно поместившись под боком.
— А я? — вдруг спросила она, доверчиво глядя на него снизу вверх. — О чем моя книга, ты тоже чуешь? Кейн прижался щекой к ее виску, подумал немного... — Видите ли, Ваше Величество, — сказал наконец он, тщательно подбирая слова. — Я так и не смог дочитать до конца. В вашем запахе скрыта самая большая библиотека из всех, что я когда-либо встречал. Он умолк, и в его глазах промелькнуло что-то затаенное. Юпитер замерла, пойманная этим взглядом. Казалось, время остановилось в изумрудном полумраке палаты, под отзвуки уходящей грозы. — Понимаешь, твое ДНК — это История, — тихо продолжил он. — В нем сохранился отголосок твоей прошлой жизни. Настолько тихий, что его почти что нет. Но, — Кейн поднес палец к губам, словно требуя тишины, — если очень сильно прислушаться... Это будет похоже на то, как ты через микроскопическую щель смогла заглянуть туда, где хранится древняя тайна. А может, рождается новая. Я не знаю, как это описать, Юпитер. Ты первая установленная рекурсия, с кем мне пришлось познакомиться так близко. Но самое интересное хранится здесь. — Он спустился чуть ниже, поднес ее руку к своим губам. Внимательно глядя в глаза, наблюдая за малейшей реакцией, запоминая, как выглядит озадаченность на ее лице, мужчина коснулся кончиком языка кожи на запястье. Юпитер, кажется, забыла как дышать, настолько интимным ей показался этот жест. Мелкие мурашки холодили ей руку, а она все не могла отвести взгляд. — Запах земли после дождя. Ты не любишь сидеть дома. Аромат кофе. Ты варишь его каждое утро — иначе так четко бы он не звучал. Старая бумага. Возможно, журналы? — Папины атласы по астрономии, — отозвалась Юпитер. — А еще… — он сделал паузу, и его голос стал тише, — Еще там есть запах страха. Но не за себя. За себя боятся по-другому. У такого запаха четкий кислый оттенок с акцентом на холод. А твой страх пахнет жжеными специями. Так пахнут некоторые бойцы перед штурмом. Тебе пришлось сражаться совсем недавно. Это запах страха за близкого человека. И запах решимости. Железной. И… мой запах. Он там тоже есть, но похож на книгу, которую еще не поставили на полку. Будто подбирают ей место. И от этого… — он запнулся, впервые за все время потеряв свою обычную уверенность, — От этого библиотека стала еще больше. Еще интереснее. И мне бы хотелось… мне нужно время, чтобы ее прочесть. Всю. До последнего тома.
Юпитер не дышала. Его слова обволакивали ее, проникали под кожу, касались самых потаенных струн. Она видела, как не просто ему дается эта попытка облечь в слова то, что для него было фундаментом мироощущения. — У тебя есть время, — прошептала она, глядя в светлые глаза мужчины. — Сколько захочешь. Кейн мягко улыбнулся ее словам. Он запомнит это. Обязательно запомнит. Тишина в палате стала осязаемой, наполненной новым смыслом. Уснули они почти одновременно, согреваясь друг другом. И тепло в это ночь стало не только телам.
20 часть
— Мои извинения, это мой недосмотр,— расстроенный Макс изучал показатели Кейна с удвоенным усердием. Легионер уже пять раз одарил свою королеву осуждающим взглядом. Первое, что сделала Юпитер по утру, при появлении лекаря — сдала все подробности о его здоровье с потрохами. И понеслось. Чудо-койка мигом присосалась к Уайзу считывать показания, до противного щекотно, что оставалось только зубами скрипеть. — Всему виной резкий перепад температур на оголённые контакты имплантов. Само по себе не опасно, но на горячий душ слегка не рассчитано, — объяснял Макс Кейну, который в прочем не особо интересовался. Вопросами его как раз закидала Юпитер. — А потом вы подошли к холодному окну и контакт спроецировал на вашу нервную систему то что предназначалось крыльям. Просто, обычно импланты не находятся оголенными так долго. Но честно признаться, (уж простите, мистер Уайз,) ни кто и не ожидал что вас понесет в душ через несколько часов после пробуждения. Концепции ради! Да вы встать то должны были через пару дней! — Кейн опасливо покосился на молодого врача с нездоровым блеском фанатика, разглядывавшего его скромную персону. Его так и подмывало ляпнуть, что нибудь типа, "без обид приятель — у меня есть девушка". — Чудны дела ваши стайные! — усмехнулся этот псих, оборачиваясь к Юпитер и Кейн таки не сдержался. — Док, давайте ка без подробностей! — Как вам угодно, — покладистой отозвался Макс, не замечая выражение лица Юпитер, вызывающе изогнувшую бровь. Роль профессора Новаара и интимные подробности участия Юпитер в его выздоровлении, до Кейна ещё не успели донести. И королева теперь гадала, стоит ли это делать вообще. Странная реакция мужчины была ей, мягко сказать, не понятна. — Так давайте в конце концов вернём уже эти крылья! — подала голас, королева. Вид у нее стал внезапно раздраженным. Но ни чего поделать с собой она не могла. Устать от стен госпиталя успели все. — Я с радостью, как только начальство одобрит всю бюрократию? — развел руками Макс. — Ты куда? — окликнул Кейн подругу. — Пойду помогу начальству с одобрением, — послышался голос Юпитер уже от дверей. — Кажется ей понравилось! — довольно подмигнул Стингер, заходя в палату следом. — Что ты с ней сотворил? — недовольно проворчал Кейн, вместо приветствия. — Научил, быть королевой, — отрезал Апини, хлопая друга по плечу. — Нравится? Кейну было много что ответить на этот вопрос, но через пол часа текст ответа как то сам собой изменился. — Доступ в местные хранилища, демонстрационный зал и полная свобода выбора! — объявила королева, небрежно расположившись в дверном проёме. — Иди ты!? — Все что захотим? — хором не поверили легионеры. — Любой каприз, — с деланым ровнодушием подтвердила Юпитер и тут же метнула на Стингера хитрый взгляд. — Я была Крайне разочарована работой местной администрации и уровнем безопасности режимного объекта! — хихикнула она и поморщилась. — Тьфу ты, бездна! И откуда только слов таких набралась? — Мне тоже интересно! — поддержал Кейн со смесью удивления и восторга, и Юпитер в жизни не призналась бы не кому, что этот взгляд был дороже тысячи побед. — Ну, что мальчики! Вернём ваши пёрышки? Ах да. Мой первый королевский приказ! — она обвела гордым взглядом свою малую гвардию. — Не смейте скромничать! Легионерам повторять дважды не пришлось. Переглянувшись, они гаркнули хором, будто стояли на платцу: — Есть не скромничать!