– Я не хотел ничего взрывать, – вздохнул разочарованно Юрген. – Мне так жаль.
– Тебе просто нужно больше опыта. И научиться контролировать свои эмоции. Старайся не закрываться, не думать о плохом. Если не научишься этому, всё вокруг, к чему ты будешь прикасаться своей маной, может пострадать. Пока ты не умеешь контролировать её, лучше не давать волю негативным эмоциям.
Юрген задумчиво посмотрел в сторону одинокого дерева.
– Я думал, что всё будет куда проще, – с грустью произнес Юрген. – Стоит ли пробовать ещё?
– Конечно, мы ведь для этого и пришли сюда, разве не так?
– Да, но… тебе разве не страшно со мной связываться?
– Свою ману я хорошо чувствую. Если мне будет грозить опасность, я просто отвяжусь от тебя.
И вторая попытка не увенчалась успехом: прочный панцирь плода разломился на две части, высвобождая горячую мякоть, которая стремительно испарилась. В третий раз Юргену повезло больше: ему удалось очистить плод и даже добраться до светлой мякоти. Горящий плод был уже почти в руках у Юргена, но только оторвался от ветки, как он тут же потух, размяк и плюхнулся на землю.
– Не получается, – Юрген махнул рукой. – Я только впустую трачу ману.
– За один день ничего и не выйдет, – Глеб пожал плечами. – К тому же у тебя неплохо получается. Если вспомнить меня в детстве, то я даже травинки не мог пошевелить.
Глеб опустил голову и исподлобья поглядел на дерево.
– Через два часа мне нужно будет идти на задание, поэтому…
– Я останусь здесь, – догадливо прибавил Юрген. – Буду пытаться один справиться с этим деревом.
– Нет, один ты нигде не будешь заниматься. Это очень опасно и для деревни, и для тебя самого.
– И что же мне тогда делать, дома сидеть? – озадачился Юрген. – Мне нужно найти свою матушку, и как можно скорее.
Глеб покачал головой.
– Ты не понимаешь. Чтобы её найти, тебе придётся научиться в совершенстве владеть маной, а на это уходит очень много времени. Я и сам учился этому шестнадцать лет, пока мне наконец не разрешили пройти испытание и доказать деревне, что я действительно способен контролировать ману.
– Да, но ведь это был ты. А у меня неплохо получается, ты сам сказал. Вполне возможно, что мне и не понадобится шестнадцать лет, если я буду чаще этим заниматься.
Глеб помолчал на несколько минут, как бы давая Юргену время прийти в себя.
– Продолжишь сегодня вечером. А сейчас мы с тобой пойдём к источнику, там я возьму своё задание, а ты будешь учиться делать это правильно, чтобы ничего не взорвать ненароком.
Юрген понял, что нужно остановиться. Ему не следовало перечить Глебу несмотря на то, что тот выглядел его сверстником. Невозможно было поверить, что ему двести лет от роду, но дело было даже не в возрасте. Глеб был единственным человеком в Кальке, которого знал Юрген. Даже не так. Во всём этом диком мире он был единственным человеком, который странным образом доверял Юргену.
– Хорошо, – согласился юноша, – я не хотел так горячиться, просто мне нужно скорее найти свою матушку.
Глеб понимающе кивнул. «Бедный мальчишка, – подумал он про себя. – Человек без маны не выживет в этих лесах. Скорее всего, его мать давно мертва, но ему не следует об этом говорить. Особенно сейчас».
– Не будем терять времени на возвращение домой, – предложил Глеб, – пройдём через Моховую улицу прямиком к источнику.
Они двинулись через заросли сухой травы, стараясь не прикасаться к колючим кустам, напоминающим тюремную проволоку. «Лучше бы мы вернулись домой и прошли через Малеконскую улицу, – подумал Юрген. – Это путешествие сущее мучение». Казалось, здесь даже пыль пыталась вытянуть из Глеба как больше маны. То и дело, словно надоедливый комар, к коже присасывался какой‑нибудь подозрительный цветок.
– В мане нуждаются все, – с усмешкой заметил Глеб, и советовал Юргену не обращать внимания на растения.
Они вышли на открытую местность. Земля стала чуть твёрже, холодный воздух начинал густеть, дышать становилось всё труднее. Но при этом ничего не путалось под ногами, не росло никакой травы. Разве что вдалеке виднелись одинокие кустарники, застывшие в абсолютном безветрии.
– Как‑то зябко стало, – стуча зубами, проговорил Юрген.
– Здесь живёт семья Мейденов. У них в крови – всё замораживать и замедлять.
– Зачем они это делают?
– Это несчастные люди, они не умеют контролировать ману. Поэтому рядом с ними никто и не живёт.