Юрий никогда не кривил душой и терпеть не мог ложь, даже в мелочах. Всегда мог постоять за себя, а если надо, то и за друга.
Учился Юрий хорошо, но неровно. Но он мог быстро наверстать упущенное, а главное — на практических занятиях не боялся черновой работы, старался до всего докопаться сам, как говорится, пощупать своими руками. Вот за эту дотошность и любили его преподаватели. Конечно, те, кто сами много знали.
Мы особенно подружились с Юрием во время войны с белофиннами. Помню, когда начались бои, мы горячо обсуждали, спорили. Газеты были нарасхват, мы все время ждали новых сообщений.
Помню, где-то уже в январе, построили наш курс и объявили, что студенты, которые хорошо ходят на лыжах, могут записаться в лыжный батальон добровольцами. Желающие должны были выйти из строя. И первым вышел Юрий, который в общем-то был неважным лыжником. И настоял, чтобы его послали на фронт. Я пошел вместе с ним… Правда, воевать вместе нам не пришлось — он попал в 98-й батальон, а я в 100-й и действовали мы на различных участках фронта…
А вот как об этом пишет сам Юрий в письме своей сестре:
«Здравствуй, Нинушк! Пока с институтом временно покончено — отправляюсь громить белофиннов в комсомольском ударном взводе. Пока стоим в Ленинграде, получаем обмундирование и военные навыки…»
А в следующем письме, написанном карандашом и торопливым почерком, читаю:
«Здравствуй, Нинуша! Вот уже скоро месяц, как я нахожусь на фронте. Сейчас почти на всех участках наши войска перешли в наступление. Я в пулеметной роте, во взводе станковых пулеметов — пулеметчик первый номер… Мой адрес: «Действующая Красная Армия, почтовая станция 470-98, отдельный лыжный батальон…»
Еще в одном письме с фронта он писал:
«Недавно, Нинуша, ходили в разведку ночью. Наша задача была разведать огневые точки врага боем. Я расстался со своим станковым пулеметом и взял ручной… Было довольно жутковато — лед под тобой трещит, над головой свистят пули. Но, Нинуша, меня пули обходили, и только две попали в саперную лопатку, которая стояла слева от меня для защиты головы. Нинуша, можешь быть спокойна за меня, меня пули не берут. Не знаю, дадут ли что-нибудь мне или нет, но командир роты представил меня к правительственной награде за эту разведку. Но ты пока воздержись рассказывать об этом кому-нибудь…»
А 31 мая Юрий писал сестре:
«…Нинушка, у меня большая радость — 14 мая в Доме Красной Армии (Ленинград) Михаил Иванович Калинин вручил мне орден Красного Знамени. Так что я теперь стал орденоносцем. Посылаю тебе последнюю свою фотографию. Вы, конечно, все будете сдвинуты, стронуты и опрокинуты…»
Вы, конечно, уже догадываетесь, что в этом письме была фотокарточка Юрия с орденом Красного Знамени на груди. В этом нетрудно убедиться и косвенным путем: орден Юрию Михаил Иванович Калинин вручил 14 мая, а письмо об этом он послал сестре через шестнадцать дней. Очевидно, терпеливо ждал, когда в фотоателье будут готовы его фотокарточки, которые потом он пошлет своей сестре и друзьям.
О том, как Юрию Двужильному был вручен орден, любопытную историю рассказал Сергей Васильевич Дюбенко:
— Всех студентов нашего института, награжденных за участие в боях с белофиннами, вызвали в Москву за получением наград. Мы стали собираться в дорогу, и в это время Юрий сказал:
«Ребята, в Москву я с вами не поеду. Сейчас в Ленинграде Михаил Иванович Калинин, и я могу получить орден из его рук».
Мы, конечно, не очень верили, что все это ему удастся, и уехали в Москву без него. Когда вернулись, у Юрия на груди был уже орден.
А добился он этого так: пошел в штаб Ленинградского военного округа и попросил там, чтобы орден Красного Знамени вручил ему лично Михаил Иванович Калинин.
Просьба, конечно, была не совсем обычная, да и связана с определенными трудностями: ведь орден и все документы к нему были в Москве, куда поехали друзья Юрия. Но видимо, он сумел убедить начальника штаба округа, что для него это очень важно — получить орден из рук Михаила Ивановича, и тот распорядился сделать так, как просил Юрий. Из штаба позвонили в Москву, и на следующий день орден и все документы к нему были уже в Ленинграде.
Наверно, Михаилу Ивановичу Калинину рассказали обо всем, и он особенно тепло поздравил с наградой этого статного юношу, подошедшего к нему твердым солдатским шагом и старавшегося скрыть охватившее его волнение.