Гжать впадает в Вазузу, Вазуза — в Волгу, а Волга — в Каспийское море. Это известно любому школьнику. А вот куда его теперь несет течение судьбы? Он опять — один на один, сам с собой, и Юрию с Юрием снова держать совет. Почему так случилось, что, достигнув цели, о которой мечтал — ведь когда-то был на седьмом небе от счастья, что сдал в ремесленное, а теперь вот и Саратовский техникум позади, он технолог, специалист, педагог, — весь в сомнениях. Где-то в Томске ждет проходная завода, на котором работать бы и работать. Но нет на душе покоя, все бурлит, все клокочет, как вода, завихрившаяся буруном возле ольхи.
А он, между прочим, не мальчик. Ему уже двадцать один. И сейчас, когда столько достигнуто, взять зачеркнуть прошлое? Все начать с белого листа?
«Я стоял на распутье. Ничто меня не связывало. Родителям помогали старший брат и сестра, своей семьей я пока еще не обзавелся. Куда захотел, туда и поехал. Знания везде могли пригодиться… Товарищи уезжали, а я все никак не мог оторваться: крепкими корнями врос в землю саратовского аэродрома. Я не мог бросить начатое дело».
Да, он стоял не на распутье, ибо появилась новая «тяга» — аэродром. Еще когда сдавали экзамены за второй курс техникума, группа ребят, в их числе и Юрий, попыталась поступить в Краснокутское училище ГВФ. В. С. Порохня отлично все помнит: «Ребята тут же делегировали меня туда. Однако посвящения в авиацию не состоялось: в училище принимали только с десятилеткой или законченным техникумовским образованием. Куда денешься? Надо учиться дальше».
Не Виктор ли Порохня подал Юрию мысль стать летчиком, ибо в техникум он приехал после того, как не попал в школу ВВС.
Владимир Павлович Каштанов, методист-инструктор аэроклуба, уверяет, что Юрий впервые узнал о существовании этого романтического заведения на волейбольной площадке в детском парке и сразу засыпал вопросами: «Где клуб? Кого принимают? Сколько учиться?» Но как бы там ни было, осенью 1954 года в техникум ворвалась весть: «В аэроклуб зачисляют с четвертого курса!» После занятий туда чуть ли не бегом пустились с заявлениями Юрий Гагарин, Виктор Порохня, Иван Логвинов, Петр Семейкин и Михаил Чикунов. 26 октября приказом № 82 они были зачислены на отделение пилотов.
И вот на Казачьем острове он сидел на взгорке один, потому что единственным и оставался из списка своих друзей. Они не выдержали перегрузок, учебы «в две тяги», и, наверное, ожидали сейчас своих поездов на перроне саратовского вокзала. Он бы мог и нагнать их, но не тронулся с места: завтра аэроклубовцы уезжали в свои лагеря, и если он не отправится с ними…
Подумай, Юрий, подумай спокойно, основательно и серьезно: что было все-таки для тебя самым главным в этих двух параллельных «тягах»? Занятия в техникуме до обеда, перехватил на скорую руку — и в аэроклуб. А там свой строгий режим, распорядок. На сон два-три часа. На столике два конспекта: один по технологии металлов, другой по теории полета со схемой крыла.
Поначалу все представлялось просто: посадят в самолет, покатают, покажут, на что нажимать, и лети, вот ты и летчик. Нечто вроде головокружительного аттракциона в парке культуры и отдыха. Оказалось, трудная, кропотливейшая учеба, словно по совместительству поступил в другой техникум, а может быть, институт?
Настольной книгой стало «Пособие летчику по эксплуатации и технике пилотирования». Тройка здесь за отметку и не считалась, она была неумолимым запретом на допуск к полетам. Наступала весна 55-го, курсантов разбили по звеньям и группам, Юрия зачислили в отряд Анатолия Васильевича Великанова, в шестую летную группу второго звена. Командир — Герой Советского Союза Сафронов Сергей Иванович. Преподаватель — летчик-инструктор Дмитрий Павлович Мартьянов. В аэроклубе, начальником которого был Григорий Кириллович Денисенко, тоже носивший на груди Золотую Звезду, нельзя было заниматься «по совместительству», требовалась полная отдача сил.
Так совпало, что в это время начиналась работа над техникумовским дипломом. Юрий разрывался на части. Совесть не позволяла ему выполнять итоговое задание кое-как. А в аэроклубе?
«Провиниться и получить замечание от таких заслуженных людей, как Сергей Иванович Сафронов или Григорий Кириллович Денисенко! Случись такое со мной — и я сгорел бы от стыда. Ведь, кроме всего, я еще был и комсоргом отряда аэроклуба, и старшиной группы. Мы во всем старались подражать им, даже походкой, манерой держаться. Золотые Звезды на их кителях были мечтой каждого. Но об этом не говорилось вслух, они были так же недосягаемы, как настоящие звезды», — признавался позже Гагарин.