Нам посчастливилось пообщаться с людьми, которые не только дружили с Юрием Анатольевичем в его и свои зрелые годы, но и общались с ним в студенческую пору. Архитекторы – народ наблюдательный и вдумчивый, а потому их воспоминания и характеристики представляют огромный интерес. Конечно, прежде всего это Галина Васильевна, которую Шевченко называл своей боевой подругой и соратником, но это и такие его друзья, как ранее упоминавшийся уже профессор В. Н. Ткачёв, а также академик архитектуры, профессор МАРХИ Андрей Борисович Некрасов. К сожалению, почти все остальные ушли уже в мир иной. Вот что рассказывал Андрей Борисович:
Это было довольно весёлое время, какая-то такая радостная пора, у всех. Может быть, потому именно, что мы были молодые… Про Юру, скажу честно, у меня никаких ярких воспоминаний не осталось: просто один из моих весёлых друзей-товарищей. Но при этом – очень ответственный человек, очень внимательный по отношению к своей учёбе. У нас были люди весёлые, но несерьёзные и неуспешные в архитектуре – просто им нравилось ходить в институт, а он был внимательный и серьёзно относился к этой профессии. Он выполнял всё, что нужно – и довольно успешно.
Валентин Никитович отмечает очень интересную особенность характера нашего героя:
Юра учился, конечно, прекрасно! Но, как мне кажется, он был из тех людей, которые хотят казаться людьми средними, они не выпячиваются. Знаете, как у Демокрита: «Проживи незаметно». Думаю, что эта тактика – быть человеком незаметным, помогла ему впоследствии в его работе. Он представлялся таким нормальным, усреднённым в общении с другими человеком. Внутри-то, конечно, он был очень яркий! Почему говорю, что он старался казаться средним во всём? Он не давал никаких особых затей в своих проектах. Бывает, где-то кто-то какие-то закорючки себе делает: где-то что-то посмотрел и себе включил, какой-то вызывающий цвет, форму какую-то интересную старается придать, по крайней мере, фасаду, или подачу картографическую… Были такие ребята, проекты которых захватывали внимание и преподавателей, и людей, которые их просматривали: «Ух ты, какая занятная идея!» За проект, реально, хотели ставить тройку-четвёрку… «Да нет, это же так интересно – ему пятёрку надо ставить!» И они проходили на этом деле. Кстати, эта практика – хвалить за прекрасную идею, идёт от 1930-х годов, от проектирования всяких «домов труда», когда придумывали сооружения, имеющие вид шестерни, звезды и т. п., вплоть до перекрещённых серпа и молота. «Политический» народ очень ценил такие вещи… А у Шевченко была совершенно спокойная, нормальная, классическая графическая подача, и к его проекту нельзя было придраться ни по каким параметрам.
Андрей Борисович с ним соглашается: «Среди моих однокурсников Юрий не особенно выделялся, но, с другой стороны, конечно, уникальный был человек».
Понятно, что студенческий коллектив не являлся какой-то однородной массой, тем более в начале процесса обучения. Как нам рассказали, большинство студентов в группе были москвичами, и это их, безусловно, связывало. Немного было ребят, приехавших из других городов. Их называли «общежительскими». Связь между ними была гораздо теснее, нежели у столичных жителей, которые по окончании занятий разъезжались по родительским квартирам. Иногородние же, проживавшие в «общаге», почти всё время были вместе. Юра, конечно, был из числа москвичей.
Профессор Ткачёв продолжает рассказ:
Был ещё и «третий слой» студентов, родители которых были архитекторами – этакий «династийный» слой. Хотя ничем особенным они как-то не выделялись, однако нос держали выше всех. Нередко они выделывали что-то странное, потому что им родители помогали, выдавая какие-то свои нереализованные «прогрессивные» идеи. Архитектор – человек конкурсного характера. В любом случае – будь ты средних способностей или высокой потенции, всё равно ты человек конкурсный. Вот и хочется, чтобы твои работы были максимально интересными, максимально красивыми, максимально проходными, что ли, на конкурсе. Поэтому некоторые оригинальничали, как могли, буквально выворачивались наизнанку… Ещё к нам пришли, это был как раз наш набор, несколько уволенных в запас офицеров: тогда пошли эти печально знаменитые хрущёвские сокращения армии. Тоже, в основном, это были «общежительские» – люди из других городов… Вот такой был «социальный срез», что ли, нашего Архитектурного института.