Чтобы не перекликаться издалека, она пересела на скамейку к своему неожиданному собеседнику и слушала его очень внимательно, хотя слова этого самого Мессинга определённо вызвали у Галины двойственное чувство. С одной стороны, незнакомец, несомненно, что-то знал, не мог не знать, про её супруга, Юру Шевченко, но с другой – он говорил про него какие-то странные, совершенно невероятные, даже нелепые с её точки зрения вещи: «Ваша жизнь будет необычной из-за профессии вашего мужа, который сейчас находится в другой стране. У вас будет совсем другая жизнь, сейчас вы себе этого не представляете. Муж будет очень успешным в работе, но архитектурой заниматься не будет, а почти всю жизнь будет заниматься живописью и станет военным… Ваша жизнь будет полна приключений, но большую часть её вы проведёте с мужем врозь».
Юрий действительно был архитектором – вернее, как и Галина, он в то время обучался на предпоследнем курсе МАРХИ, Московского архитектурного института. Профессией этой он буквально «заболел» с детства, иного варианта в жизни для себя просто не видел, а потому сворачивать с избранного пути никоим образом не собирался, тем более – становиться военным. В то время, когда почти все его сверстники, сыновья фронтовиков, мечтали о том, чтобы защищать Родину, а вернее отважно за неё сражаться, он хотел возводить дома. Причём Юрий не только не служил в армии, но даже и на военной кафедре института не занимался, потому как именно тогда он уже почти целый год действительно пребывал за границей – в Германской Демократической Республике, где учился по студенческому обмену. И ведь незнакомец знал про эту заграницу, так же как и про то, что Юрий занимался живописью! Но подумать, чтобы Юра, с его целеустремлённостью и упорством, изменил своей мечте – да никогда, такого просто быть не может! Тут незнакомец явно был не прав.
Всё-таки, увлечённая рассказом собеседника, Галина стала задавать ему вопросы и узнала, что якобы Юрий проживёт 82 года – тогда казалось, что это невероятно долгая жизнь, целая вечность, что крепко спавшая в коляске девочка Катя вырастет не только здоровой, весёлой, очень общительной, но и способной к обучению и что детей в семье Шевченко может быть ещё двое… Было ещё несколько очень тяжёлых пророчеств касательно семьи самого Юрия, а также Мессинг предупредил Галину о том, что сейчас она не совсем здорова, хотя сама пока ещё этого не чувствует. Но волноваться не стоит: всё обойдется благополучно…
Можно понять, что домой с прогулки Галина возвратилась в состоянии смятения или смущения, которое, впрочем, довольно скоро прошло за многими иными заботами, так что разговор в парке «Сокольники» стал постепенно забываться и вскоре бы вообще стёрся из памяти, как стираются из неё многие ненужные для нас эпизоды, если бы пророчества Мессинга не стали неукоснительно сбываться…
А вот интересно, насколько, до какой степени, сумел знаменитый провидец «проникнуть» в будущую биографию Юрия Анатольевича Шевченко, ровно три четверти жизни которого пройдут под грифом «совершенно секретно» – из-за той самой его «необычной профессии», которую именно такими словами предсказал Мессинг? И догадывался ли сам Вольф Григорьевич о том, что это будет за профессия?
И ещё несколько слов от автора
Судьба свела меня с Юрием Анатольевичем Шевченко всего лишь один раз – на четыре часа. Можно жалеть, что общения было так мало, но скажу, что счастлив, что таковое вообще произошло.
Мы сидели в моём служебном кабинете в редакции газеты «Красная звезда», пили кофе, а на последнем часе разговора – и коньяк, и беседовали. Точнее, я только слушал, порой – буквально с замиранием сердца, и изредка о чём-то спрашивал, уточнял.
Потом, где-то через месяц, а то и раньше, я позвонил Юрию Анатольевичу, но его телефон был выключен. Он перезвонил неделю спустя: «Я был в реанимации, теперь всё нормально! Скоро выпишут – встретимся!»
Не выписали. Не встретились.
Впоследствии Галина Васильевна говорила, что он часто меня вспоминал – и была очень рада, что именно я взялся за эту книгу.