Итак, 6-й, последний, курс в МАРХИ – и огромное количество забот. Пожалуй, первая из них – с кем оставлять Катеньку? А тут ещё и осенняя практика в ЦНИИЭП Промзданий – Центральном научно-исследовательском и проектно-экспериментальном институте промышленных зданий, где в течение месяца сначала Юре, а потом Гале пришлось работать в качестве архитектора-исполнителя. Работать полный восьмичасовой день. Уточним, что никаких декретных отпусков для молодых мам в ту пору и в перспективе не было. А тут ещё и занятия, лекции, и подготовка преддипломного проекта, который надо было защищать, после чего надо было придумать и сделать дипломный проект. Но мы «опускаем занавес», чтобы не увлечься описанием тех самых учебно-бытовых вопросов, которые они успешно преодолели, сохранив семью. К сожалению, не всем студентам подобные испытания оказывались по плечу.
Между тем приближался выпуск. Однако понятно, что в общем-то не он волновал студентов, потому как выпускники понимали: «все там будем», в смысле – с дипломами, потому что подготовка у них была очень серьёзная, и вряд ли кто мог срезаться на выпускных экзаменах. Главным вопросом теперь представлялось распределение. Оно внесло и новое содержание в комсомольскую работу, всё усложнив. В разговоре с корреспондентом «России–1» Юрий Анатольевич вспоминал:
У нас происходили заседания комиссии по распределению, а я был её членом от комитета комсомола. Надо сказать, что многие, даже иногородние, студенты, поступая в Архитектурный институт, стремились остаться в Москве. Им казалось, что лишь в столице сосредоточено всё творчество, что только здесь есть возможности для роста, чтобы стать настоящим мастером. Говорили: «А для чего это я поеду куда-нибудь в Вологду или в Иваново? Не хочу ехать в дыру, хочу остаться в Москве!» Была и категория «хитропопеньких» – таких у нас в Архитектурном институте было много, что ловчили, чтобы остаться в Москве, делали для этого всё возможное: и фиктивные браки заключали, и прочее… Я страшно не любил этих приспособленцев! Я всё время всех убеждал: «Ребята, ну три года надо отработать! Родина дала вам бесплатное образование, да ещё и платила стипендию. Какие-никакие, но всё-таки деньги! И просто за это нужно отдать долг в три года. Это же не ссылка, там можно получить какие-то творческие знания, опыт конкретной работы. Там вы нужны сейчас! Ну разве это большая жертва?»
Многие студенты, не все, к сожалению, были замечательные люди, которые добровольно – настоящие комсомольцы-добровольцы! – ехали в Якутию, на Дальний Восток. Путинцев у нас был такой парень, секретарь институтской комсомольской организации, он как раз в Якутию поехал. А мой друг Эдик Андреев, очень близкий мне человек, мы с ним учились в одной группе, поехал по распределению как раз в Иваново, хотя всей душой стремился в свой родной Петрозаводск. Прекрасно в Иваново отработал, потом вернулся в Петрозаводск, где впоследствии долгие годы был главным архитектором. Кстати, в день его 80-летия целый разворот газеты «Петрозаводская правда» был посвящён судьбе и жизни лауреата Государственной премии Эдуарда Андреева. Материал назывался просто: «Петрозаводск – город Андреева».
Вот уж действительно – где родился, там и пригодился!
Однако (будем считать это «репликой в сторону») сколько людей, которые могли бы по-настоящему развернуться где-нибудь в провинции, проявить там свой порой недюжинный талант, вместо этого прозябают в Москве на каких-либо 3–4-х ролях, не имея реальной возможности реализоваться, по-настоящему проявить себя!
И Юра, и Галя готовы были отправиться по распределению в самые дальние края – и себя показать, и страну посмотреть. Как и когда можно было бы ещё побывать на романтическом Дальнем Востоке или полюбоваться суровыми красотами Крайнего Севера? Трудности их не пугали – воспитание было соответствующим, советским. Юрий рассуждал так: «Мы решили, что поедем на Дальний Восток, дальше ехать было некуда. Там поработать, проявить себя: ну что здесь, в Москве, молодым делать? Здесь конкуренция большая. С такими мыслями я и жил…»
Галина Васильевна также не тешила себя напрасными иллюзиями. Она вспоминает: «Свободный диплом выдавался только студенткам в положении, будущим мамам, коих вдруг образовалось немало. Потом они могли выбрать себе рабочее место по желанию и возможностям. Мне же полагалось распределение в архитектурную организацию, как и всем – на три года, без каких-либо скидок на то, что дочке всего лишь два года… Что ж, думала я, не я первая – как будет, так и будет».