«Мэтры» ознакомились с творчеством своего юного коллеги – и он был зачислен в Школу единогласно. В интервью для «России–1» Юрий Анатольевич рассказывал:
Это замечательная была школа – не просто студия, там были нормальные занятия, как в каждой школе. У нас были какие дисциплины? Рисунок у нас преподавал Иванов – великолепный художник! Завуч школы был Владимир Акимович Рожков, не столь хороший художник, как выдающийся педагог. Он умел заразить творческих духом мальчишек и девчонок, которые там учились. Это была живопись: он занимался живописным преподаванием. Потом была дисциплина композиция, когда мы фантазировали, строили какие-то сюжеты, какие-то работы на определённую тему, создавали композицию, рисовали. Скульптура была, и основы истории изобразительного искусства… То есть серьезные дисциплины. Три раза в неделю мы занимались по 4 урока. Представляете себе, это было очень сложно: надо было себя приучить к самодисциплине, чтобы суметь одновременно учиться в общеобразовательной школе и в художественной школе. Если я в первую смену учился, то я прибегал из школы, там 5–6 уроков было, быстренько-быстренько что-то покушал, хватал свой портфель с красками и с карандашами и бежал в художественную школу. Возвращался где-то в 8–9 часов вечера, а когда уроки делать?
Вспоминает Галина Васильевна Шевченко:
К счастью, у Юры была замечательная способность запоминать всё «на лету», со слуха. Нередко письменные домашние задания ему приходилось выполнять в школе на переменках между уроками… Юра учился с большим увлечением и очень успешно.
Это подтверждается результатами его учёбы: с первого класса – по всем предметам было «отлично». Не потому, чтобы он стремился непременно быть круглым отличником – нет, Юре просто было интересно учиться, получать новую информацию, накапливать знания. К тому же он не просиживал вечера над учебниками, подобно многим иным отличникам. Просто всё приходило как бы само собой, так получалось.
В одном из своих интервью Юрий Анатольевич объяснял: «Я привык всё запоминать, что учителя говорили. Вот отсюда ещё у меня такая память, которая в разведке пригодилась». Так и хочется сказать: «Да, были люди в наше время!» – и порекомендовать современным школьникам во всём брать пример со старших поколений. Но не будем! Вот ведь не совсем случайно, конечно, в газете «Московский комсомолец», в номере за 25 мая 2006 года мы увидели корреспонденцию Марии Челищевой, озаглавленную «Прощай, мелок!» и посвящённую определённой в ту пору под снос той самой средней школе № 378. В школе тогда как раз прозвучал в самом полном смысле последний звонок. И надо же! В этот текст вошли слова Юрия Леонидовича Коднира, окончившего школу в том же 1956 году, что и Юрий Анатольевич Шевченко. Так получилось, что потом школы они окончили разные, но в 378-й учились вместе: если не в одном классе, то хотя бы в одной параллели. На удивление, картина школьной жизни вырисовывается совсем не благостная:
«Здесь одновременно обучалось больше тысячи оголтелых сорванцов со всей округи. На некоторых параллелях доходило до восьми классов. Конечно, для учителей работа в мужской школе была сущим адом», – вспоминал 67-летний [на период публикации] Юрий Коднир. Натереть классную доску воском, стол учителя – чесноком, подпилить ножки стула, а в лампочку в классе подложить мокрую бумажку (когда она высохнет, свет погаснет и контрольной не будет) – учитесь, нынешние детки!2
Хотелось бы выяснить, какая роль в этих проделках принадлежала Юре Шевченко, но, думается, что уже тогда это была тайна, покрытая мраком. Какой умный школьник признается в подобных «художествах»? За такое ведь и из школы отчислить могли. Сегодня же, понятно, вообще ничего не узнать…