Дмитрий Иванович подозрительно нахмурился.
— Знаешь чего? Говори, коли так, не темни.
— Да нет, просто сердце за него неспокойно.
Хворостинин тяжело вздохнул.
— Ох уж... Ей-богу, в честном бою мечом махать проще. А тут только и думай, кто чего сказал, да как посмотрел.... Когда отбывать думаешь?
Скопин-Шуйский глянул на рассветное небо, край которого над крышами стрелецких изб занимался алой зарёй.
— Да вот пора бы уже, думаю. Кони готовы, телеги собраны. Нечего тянуть.
— Ну, коли так... В добрый путь, боярин. Храни тебя Господь.
Хворостинин помедлил мгновение, а затем крепко сгрёб молодого товарища в охапку, и похлопал по спине.
— Даст Бог, свидимся ещё.
Скопин-Шуйский усмехнулся и кивнул.
— Непременно свидимся, Дмитрий Иванович. С Божьей помощью выстоим. Не бывать Пскову под поляками. Слово даю.