Я несколько раз медленно сжал и назад кулаки. По сравнению с, опять же вчерашним днём тело ощущалось иначе. Впервые оказавшись в нем, я чувствовал себя неуклюжим, восприятие страдало. Я стал намного выше, руки и ноги — длиннее, и оттого поначалу казалось, что земля внизу стала намного выше дальше, словно к глазам приложили бинокль обратной стороной. В течение жизни человек настолько привыкает ко многим ощущениям, что попросту перестаёт их замечать, но, стоит им как-то изменится — и мозг впадает в панику, пытаясь перестроиться под новые условия. Что-то подобное происходило и со мной вчера.
А сегодня тело сидит на мне (Господи, помилуй, какая дурацкая формулировка-то) как влитое. Как идеально сшитый по индивидуальным меркам у лучшего портного костюм. Очень приятное чувство, надо заметить.
Адаптация закончена. Пока ты спал, я немного поработал с проприоцепцией. Заметил, что тебе сложно было, и ускорил процесс. Советую приложить некоторые усилия, и прекращать думать "оно". Теперь мы одно целое.
Глава 5
Начинался мой второй день в качестве юродивого в Москве шестнадцатого века. У меня до сих пор не было еды, нормальной одежды, крыши над головой, и даже понимания того, как ты все устроено, и как мне стоит держаться. При этом я умудрялся сохранять относительно хорошее настроение. Я шел по незнакомой улице, подставив лицо лучам утреннего солнца, и насвистывал какую-то мелодию.
Кое-что пришло в голову.
— Слушай, а почему он... Я... такой здоровый?
Что ты имеешь в виду?
— Буквально. Ты же видел тех несчастных в богадельне — сплошь доходяги. А я... подозрительно здоров и физически развит для нищего бродяги. Тебе так не кажется?
Определённо, да. Однако я не могу объяснить этот факт. Могу лишь предположить, что предыдущий владелец тела не так давно попал в эту жизненную ситуацию.
— А что с ним вообще произошло?
Опять-таки, что ты имеешь в виду?
— Как вышло, что это тело оказалось свободно?
Связь его разума с телом и духом сильно ослабла, практически исчезла. Разум покинул их.
— Сошел с ума?
Можно и так сказать.
В целом, логично. Если несчастный здоровяк съехал с катушек, то вполне мог оказаться на улице, а до того быть...
— А кем он был?
Этого я не знаю.
Главной задачей на сегодняшний день оставалось найти возможность помыться и чистую одежду. Поначалу я всерьез собирался пойти к Ивану Ермолину и попроситься в баню, но, к счастью, вовремя сообразил, что не стоит создавать проблемы неплохому человеку. Скорее всего, и так уже все окрестности знают о моём вчерашнем визите, и повторное появление юродивого привлечет лишнее внимание к купцу и делам его семьи.
Второй мыслью было попытаться найти общественную баню. Но как? Спросить у прохожих? Сомнительно, что юродивый, следящий за гигиеной, считается здесь чем-то обыденным. Да и есть ли здесь общественные бани? Когда они появились? Я не помнил таких деталей в истории Московского царства.
Итогом таких размышлений стал неутешительный вывод: мыться придётся в реке, без мыла, и, судя по всему, тайком. Поиски же одежды и вовсе выглядели задачей нерешаемой. Ну не может юродивый прийти в лавку и выбрать себе штаны и рубаху. Негоже ему таким мирским заниматься, он о высоком должен думать.
Я преградил дорогу мужичку, который быстрым шагом шел по улице мне навстречу.
— А скажи, почтенный, как бы отсюда к реке выйти?
Мужичок поднял голову и посмотрел на меня с недоумением. Потом нахмурился.
— А ну, поди прочь! — он топнул ногой. — Ходят тут всякие... Здоровый вон какой, а побираешься, ещё и божьим человеком прикинувшись! Господа побойся!... Поди прочь, сказано!
Он перекрестился.
— Господи, помилуй...
И быстро пошел дальше.
Я пожал плечами. Ну что ж... Отрицательный результат — тоже результат. Зато теперь я знаю, что снова сделал что-то неправильно. Глядишь, так, когда-нибудь, методом тыка, и научусь вести себя правильно. Но все же забавно: то на коленях благословения просят, то прочь гонят, как собаку. В интересное время живём, товарищи!..